— У кого-нибудь есть на виду цель? — спросил я своих парней в микрофон.
Ага, держи карман шире.
Пули охранников исправно впивались в стойку; они же, переколотив изрядное количество посуды, продырявили кофейный автомат, отчего меня обожгло горячим кофе и припудрило молочным порошком. Кстати сказать, стойку пули не пробивали. Я постучал по дереву: ого, сталь в дубовой обшивке. Случайно нажав на стойку плечом, я с удивлением ощутил, что она, несмотря на массивность, сдвинулась. Оказалось, к полу она не привинчена и, похоже, снабжена маленькими колесиками. Весьма кстати.
— Я тут кое-что попробую, — сказал я в микрофон, — а вы приглядывайте и при надобности прикрывайте.
Я приналег на стойку, которая без груда сместилась на метр с небольшим, скрежетнув по плиточному полу, как гвоздь по доске.
— Давай, шеф, жми, — одобрили коллеги.
Разглядев этот маневр, охранники сосредоточили на мне огонь, который, собственно, мало что дал — ну, слегка замедлил ход моей импровизированной танкетки, только и всего. Я же молился любому из богов, который мог сейчас сидеть на связи, чтобы ни у кого из этих стрелков не оказалось при себе гранат.
— Бегунок, шеф, — сообщил бдительный Банни.
Глянув из-за края, я заметил, как один из охранников, выскочив, припустил на полусогнутых к дальней стене, где ряд декоративных пилястров мог дать ему прикрытие в слепом по отношению ко мне зазоре.
— Теперь уже нет, — подал голос Старший, в то время как бегущий на полпути завалился на бок; выстрел потонул в общем грохоте.
Я толкал и толкал, пока не проехал таким образом добрый десяток метров. Бегунков со стороны охраны больше не засылалось, но, судя по тому, что с той стороны постоянно перекликались по рациям, в любую минуту могло подоспеть очередное подкрепление. В общем, дело затягивалось.
— Черт возьми, — буркнул я. — Уже четвертый час, а мы ни туда ни сюда. А ну, шумните.
Дружный огонь моих ребят на секунду прижал охранников к полу — как раз то, что мне нужно. Выдернув чеку, я рискнул подняться хотя бы в полроста и метнуть гранату, после чего нырнул обратно и залег. Как раз вовремя: взрывная волна ощутимо толкнула стойку на меня.
Вслед за взрывом один из охранников, оглушенный, неверным шагом выбрался из образовавшегося завала и начал тупо стрелять вслепую, совершенно в другую сторону. Старший уложил его, и вестибюль был наш.
— Ноги! — крикнул я и, выскочив из укрытия, опрометью бросился на ту сторону помещения.
Банни устремился за мной, Старший замыкал чуть в стороне, выискивая по дороге возможную цель. На дальнем конце мы остановились, оглядывая широкий коридор, уходящий вправо. Стрельба стихла, перестали выть сирены сигнализации. Вокруг нависла зловещая тишина.
Я активировал командный канал.
— Блиндаж, Блиндаж, я Ковбой.
В наушнике тишина — и у меня, и у Банни.
Старший глянул на свой сканер: на дисплее лишь белая рябящая статика.
— Нас приглушили.
В эту секунду почти одновременно произошли две вещи, ни одну из которых назвать приятной было нельзя.
Вначале в вестибюле разом померк свет и воцарилась непроглядная темень.
А затем в темноте, позади нас, мы услышали какой-то рык.
Глава 79
Дом Воплей, остров Дос Диаблос.
Воскресенье, 29 августа, 15.40.
Остаток времени на Часах вымирания:
68 часов 20 минут (время местное).
Человек — тот, что назвался Ковбоем — велел ему бежать и прятаться. И он чуть было не послушался. Заслышав в коридоре шаги, Восемьдесят Второй схватил свое переносное радио и из пункта связи через два боковых коридора, а затем через веранду помчался в направлении своей комнаты.
Беда в том, что между пунктом связи и жилым корпусом находилось помещение охраны. Раздираемый мучительным противоречием, мальчик затормозил на стыке коридоров. В отдалении уже слышалась стрельба, а вместе с ней вопли. Затем взвыли сирены — не пожарная сигнализация, что зашлась звоном вслед за тем, как он устроил отвлекающий пожар, а истошные, жуткие, настоящие. Какие бывают только в случае чего-то крайнего.
Американцы атаковали.
От этой мысли дрожь расходилась по телу. Сделав шаг-другой в сторону корпуса, Восемьдесят Второй снова в нерешительности остановился.