— Я…
Сайрус перебил, нетерпеливо тряхнув головой:
— Нет, Отто, дай я скажу. А скажу я вот что. — Он погладил голубю нежную шейку. Птица сидела как ручная, ласка ей нравилась. Она даже заворковала, вызвав у Сайруса скупую улыбку. — Знаешь, Отто, что более всего меня печалит?
— Нет, мистер Сайрус.
— То, что близнецы вряд ли когда-либо даже приблизятся к пониманию того, почему мы делаем то, что делаем. Им все видится лишь в свете затрат и прибыли, и это отношение к жизни их запятнало. Лишь оно одно составляет для них смысл, фактически движет ими. У них нет полета, размаха, масштабности замыслов. Самое большое, на что они сподобились, это теребить-тасовать генетику, чтобы стричь купоны. А я… Я давно уже утратил способность, да и надежду тоже, что смогу находить с ними общий язык.
— Справедливости ради, патрон, ваша роль в этом…
— Да, Отто. Но они должны были глядеть дальше этих горизонтов, прозревать высшую цель. Точно так же, как мы сквозь примитивизм политики и войны прозрели божественную красоту евгеники. Четкость мышления, Отто, лишь инструмент, равно как чувственное восприятие — лишь проба познания. Близнецы воспитывались в духе высшего интеллекта. Коэффициентом умственного развития они должны были не уступать Эйнштейну, Да Винчи. Мне. Но… Где их теория относительности, позволь тебя спросить? Где их шедевры? Да, можно сказать, они добились того, чего не смогли другие, что они смешали ДНК и завязали в узел по своей прихоти. И знаешь, что я могу на это сказать? «Ну и что с того?» Дар высшего разума давался им при зачатии. Я позволил им начать с более высокого уровня, и они должны были претендовать на большее, чем заумные игрушки для богатых дураков. В том, что они осуществили и что замыслили, нет высшей цели, и во многих смыслах они неудачники.
— Мы могли бы их перевоспитать, — осторожно предложил Отто.
— Мм… Может быть. Но в этом есть и свои риски. Нет, Отто… Думаю, мы оба были так очарованы их красотой и скороспелой развитостью, что упустили за всем этим наши собственные планы на них. Увы, они более не юные боги наших грез. Или, на то пошло, моих грез. — Сайрус тягостно вздохнул. — А потому если их возьмут обоих, мы используем его сперму, ее яйцеклетки и необходимое количество их ДНК для того, чтобы начать новую фазу. Если же одного из них — или обоих — убьют, то придется довольствоваться одним лишь ДНК в надежде, что его удастся использовать при генной терапии на сигомах. Не хочу, чтобы мои слова прозвучали пафосно, Отто, но может случиться так, что до воплощения подлинной расы юных богов мы и не доживем. Быть может, нас от этого отделяет два или три поколения, и осуществление нашего замысла увидят разве что сами сигомы.
— Я знаю, — кивнул Отто и легонько похлопал патрона по плечу.
— Разумеется, — воскликнул Сайрус со своей милой, так хорошо знакомой стариковской сумасшедшинкой, — мы сможем, по крайней мере, расчистить путь новым богам! Для того мы и здесь. Мы хотя бы увидим, как грязные, посконные народы-отребья — негры, евреи, цыгане и прочие поганые выродки — сгинут с лица земли. Не просто уменьшатся числом, а канут навеки! До этого-то мы доживем!
Отто взглянул на наручные часы, стрелки которых были выставлены на вожделенное вымирание. Он показал цифры Сайрусу. «Die Vernichtungs Welle». Волна вымирания.
Вид этих слов и цифр волшебным образом преобразил лицо Сайруса. Из-за облаков печали в секунду, равную биению сердца, проглянуло солнце великой радости.
— Ничто нас теперь не остановит, — просветлев, произнес Сайрус.
— Ничто, — согласился Отто.
Глава 84
«Улей».
Воскресенье, 29 августа, 15.51.
Остаток времени на Часах вымирания:
68 часов 9 минут (время местное).
Коридор был длинным и узким, двери здесь шли только по правую сторону. В одной из комнат мы наткнулись на частично обглоданный труп — небольшой, тощенький. Обезглавленный.
— Бог ты мой, — выдохнул Банни. — Надеюсь, это не наш Малой?
— Это, похоже, женщина, — рассудил Старший и уточнил: — Была.
Вокруг тела тоже были следы лап, смазанные, причем, похоже, двух размеров. Я прикрыл дверь, и мы продолжили путь — вдоль той самой синей линии, что вроде как должна была вывести нас на мальца. Хотя я велел ему спрятаться, поэтому мы могли идти и не в ту сторону, а связаться с сигомом и назначить более удобное место встречи у нас возможности не было. Невольно вспомнился тот безглавый труп; хорошо, если Старший прав.