«Глупость какая», — думалось ему. И как его только тогда угораздило. Хотя это давало недюжинную практику, умственную закалку и кучу денег. Да и, признаться, во многом выковало его как человека: по мере того как «Свиток» все сильнее наступал «Конклаву» на пятки и на горло, Ведер вменил себе в привычку осторожность, ставшую по жизни неотъемлемой его чертой.
Однако с той поры его было уже не затащить под знамена политиков и не охмурить никакими лозунгами. Не хватало еще возвращаться туда сейчас.
Но деньги…
Ведеру хватало объективности сознавать: деньги Вирц и Джекоби использовали сейчас точно так же, как когда-то свои идеализм и лесть. По-хитрому, с подловатостью манипуляторов.
Хуже всего то, подавленно размышлял Вебер, прихлебывая зеленый чай средь роскоши частного джета, что эта манипуляция срабатывала.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ЧУДОВИЩА
Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем.
Глава 92
Ангар, Балтимор, Мэриленд.
Понедельник, 30 августа, 5.01.
Остаток времени на Часах вымирания:
54 часа 59 минут.
Грейс Кортленд, обнаженная, лежала в моих объятиях, дыша так же часто и шумно, как и я. Разгоряченные тела обильной росой покрывал пот. Матрас съехал набок, и наши головы под углом свисали к полу; влажными полотенцами скатались простыни. Каким-то образом с кровати послетали все подушки. Не уцелела и поваленная лампа; в ней осталась лишь одна целая лампочка, причудливо рассеивающая по комнате свет и тени.
— О господи… — хрипловато шептала Грейс.
Я членораздельно изъясняться уже не мог.
Сейчас Грейс лежала, подперев голову локтем. С одной стороны лицо ее ярко выхватывал свет лампы без абажура; другую скрывал флер тьмы. Грейс долго смотрела на меня и молчала. Я прикрыл глаза, а спустя какое-то время почувствовал, как она невесомо, даже как-то призрачно покрывает мне поцелуями грудь, горло, губы.
— Джо, — спросила она тихонько, — ты не спишь?
— Нет.
— Жутко было?
Я знал, о чем она. После того как я допросил Картерета и отвел его в компьютерный зал, где-то опять раздалась стрельба, а стекла несколько раз задребезжали от взрывов. Пленный был снова связан по рукам и ногам, а мы втроем кинулись вызнавать, в чем дело. Между тем произошло ужасное. Уцелевший персонал «Улья», одумавшись, постепенно скопился в дальнем углу территории. Некий Ганс Брукер — охранник в чине сержанта — проводил их всем скопом в отдельное помещение, сказав, что здесь они смогут безбоязненно переждать стрельбу, пока от Отто не прибудет «бригада спасателей». Как только люди там собрались, Брукер и еще двое охранников подкатили пулемет и хладнокровно всех расстреляли, да еще для верности кинули несколько гранат. В живых не осталось никого, так что на содействие местного персонала рассчитывать теперь не приходилось. Но на этом Брукер не остановился: пристрелив обоих охранников, он пустил себе в рот пулю, сорвавшую верхнюю половину его безумной головы.
Одно слово, сумасшествие.
Кроме того, это сбивало с толку. Охоту на единорога возглавлял определенно Брукер, это было теперь очевидно, а не Хекель, как считал Черч. Когда я об этом сообщил, шеф распорядился снять у этого горе-егеря отпечатки пальцев.
Они совпали с отпечатками Хекеля.
Как такое могло произойти, оставалось лишь ломать голову.
Вскоре после этого прибыли британцы, и мы откочевали обратно в Штаты — со всем, что нам удалось нарыть, а также с сигомом и с Картеретом. Оставшихся шестерых тигровых псов уложили снайперы с «Арк ройял». Новых Людей, собрав, транспортировали на авианосец, но для них это явилось таким шоком, что некоторые попадали в обморок, а один даже умер от разрыва сердца. В конце концов бригаде медиков пришлось дать им всем успокоительное. Экипаж судна был, пожалуй, не меньше потрясен встречей с настоящими неандертальцами.
Живых в «Улье» не осталось. В самом деле, жуть, да и только.
— Да, хлебнули мы, — произнес я нехотя.
— Столько чудовищ вокруг… Лупишь их, лупишь, а они не убывают, — Грейс, вздохнув, прижалась ко мне щекой. — Джо. А вдруг на этот раз не справимся?
— Почему? Справимся.
— А если не получится? А вдруг проиграем? — В полутьме голос ее звучал до странности беззащитно. — Вдруг провалимся?
— Если ты провалишься, я обязательно тебя подхвачу. А если я — ты позовешь кого-нибудь на помощь. Так всегда случается.