Ненависть. Вот теперь я ее чувствовал, стоя на мостке над рядами биореакторов. Она обдавала меня даже не жаром, а странным ознобом. Повернувшись, я направился к двери. Мне хотелось как можно скорее уйти отсюда — и на взлет. Чтобы быть среди тех, кто свергает Джекоби и весь оставшийся «Конклав», причем на этот раз навсегда. Надеюсь, это окажется нам по силам: вырвать с корнем, испепелить, а пепел развеять по ветру.
Идя лабиринтом коридоров, проходов, лестниц, я размышлял над тем, что будет, если мы возьмем Джекоби живым. Как такое исчадие наказывать — пулей? Слишком легко: раз — и нет его.
Пытать?
Вот ведь тоже гнилые мыслишки. Вообще я левоцентрист, но иногда у меня бывают жесткие закидоны. Такой выродок, как Джекоби, замышляющий извести все небелое население Африки… Звучит неприглядно, но, честно сказать, останься я с этой сволочью наедине в укромном месте, одуванчиком-пацифистом меня назвать будет сложно. Продержи я его, допустим, ровно год в постоянном, выворачивающем наизнанку крике — будет ли это адекватным, соразмерным вине наказанием? Когда преступление так велико, что охватывает собой десятилетия, пересекает все национальные границы, уничтожает культуры, пожирает без разбора сильных и слабых, — какой это достойно кары? Где грань справедливости, искупающей столь наглядное, непреложное зло?
Можно все его архивы, все его признания в содеянном использовать для войны со всеми апологетами евгеники, геноцида, этнических чисток, идеи высшей расы. Такой огонь действительно можно возжечь — но есть ли уверенность, что вспыхнувший пожар спалит лишь виновных? Война — безумие, и когда свистят пули и рвутся бомбы, многие под этот шумок спешат обстряпать свои делишки, свести счеты или поднажиться. А для кого-то это просто кровавая забава.
Нет, на такое идти нельзя.
А есть кое-что получше. И пусть оно не несет мира и не кладет конец счету жертв Сайруса Джекоби, но эффект будет, пожалуй, такой, какого не дадут ни пуля, ни петля. Оно его ославит. Уязвит в самое нутро.
Пылая такими темными мыслями, я беспрепятственно покинул «Деку», пробрался незамеченным мимо камер и перебежками возвратился туда, откуда и выкатился: к фургону, где меня дожидались Старший с Банни.
— Бритты идут на посадку, — доложил Старший.
Глава 103
В полете.
Вторник, 31 августа, 1.27.
Остаток времени на Часах вымирания:
34 часа 33 минуты (время местное).
— Мистер Черч, похоже, мы нашли «Фабрику драконов», — сообщила Грейс.
Во Флориде команда «Альфа» пересела на вертолет ВМС, который как раз сейчас садился на пустынную отмель в пятнадцати морских милях от Акульего рифа. Здесь они ждали, когда их возьмет на борт «Нью-Мексико» — американская подводная лодка класса «вирджиния», патрулирующая в здешних водах.
Команда Грейс дожидалась в передней кабине рыболовного судна, принадлежащего Управлению по борьбе с наркотиками. Капитан здесь, которому до пенсии оставалось всего два года, получил от своего начальства указание, которое «не обсуждается», и рад был услужить. Тем более что ему вменялось всего-то стоять на якоре и делать вид, будто идет лов.
— Выкладывайте, — сказал Черч.
Он безотлучно находился в ЦТО и только что закончил часовой разговор с президентом. Голос у шефа был непривычно усталым.
— Самолет Джекоби приземлился во Фрипорте, Гранд Багама, а оттуда гидросамолетом они улетели на Акулий риф. Там оборудована глубоководная искусственная бухта. «Нью-Мексико» всплывет в миле от берега, и мы оттуда на катере высадимся в половине первого ночи.
— Хорошо. В полутора часах за вами следует капитан Леджер с командой «Эхо». Будете его ждать?