Я ухватил Рэдмана и притянул к себе.
— Держите эту позицию. Я увожу «Эхо» вниз: посмотрим, удастся ли нам зайти с той стороны, взять их под перекрестный огонь. На остров уже высадились команды ОВН и морпехи, я им изложил вашу дислокацию. — Он начал было пререкаться, но я перебил: — Берегите своих раненых и держите эту часть холла. А нам надо обратно к тому люку. От этого зависит все.
— Только на кофеек по пути не тормозитесь, — попросил Рэдман.
Я в ответ подмигнул и кинулся вниз по лестнице, а следом за мной Старшин с Банни.
Мы бегом спустились на два пролета лестницы, даже не думая толком о безопасности. Во всяком случае, спины у нас были под прикрытием, потому и винтовки мы держали стволами книзу. Стоило на лестницу сунуться кому-нибудь из охраны, как мы его тут же распускали на серпантин — он и выстрелить не успевал.
Этажом ниже боковая дверь была замкнута. Банни попробовал взять ее отмычкой — замки подались, но дверь все равно держалась.
— Штифты, наверное, — сказал он.
— Давай еще на уровень вниз. Если там хода тоже нет, возвращаемся обратно и рванем ее гранатой.
Мы спустились еще на два пролета, в подбрюшье здания. Цокольный этаж с подсобками. Освещение тусклое, низкий потолок в хитросплетении труб, глухо и мощно рокочут большущие генераторы. Жарко, сыро, вода капает с потолка. На этаж сбоку тоже вела защитная дверь, но она была просто приперта стулом, возле которого на полу стояла пепельница и валялся номер «Популярной механики». Да здравствуют нерадивые вахтеры, повсеместно. В конце коридора была еще одна дверь — запертая, но где-то неподалеку тянуло сквозняком, и отдаленно слышалась стрельба. Я посветил фонариком над головой и увидел длинный бетонный пандус, идущий, судя по всему, к самому верху.
— А ну-ка, подождите здесь, — сказал я и без лишних слов заспешил по покатой плоскости.
Большая отдушина была перегорожена тяжелой решеткой с засовом, который был сейчас отодвинут, так что при желании ее можно было открыть. Но едва я выглянул, как тут же увидел спины по меньшей мере полусотни русских, ведущих с кем-то перестрелку — отсюда не разберешь, с охраной «Фабрики» или с нашими парнями. Впрочем, в данную минуту я в нее ввязываться не собирался, а потому где толчками, где юзом съехал по пандусу вниз к Банни со Старшим.
Они напряженно стояли спина к спине, уставив винтовки в сумрачные недра подвала.
— Что у вас тут? — спросил я вполголоса.
— Даже и не знаю, кэп, — ответил Старший. — Что-то такое странное послышалось.
— Как понять, странное?
Прежде чем он успел ответить, где-то неподалеку послышался звук — цок-цок-цок, — будто ногтями по цементу.
— Собака, наверное, сторожевая, — предположил Банни.
— А почему не лает? — спросил Старший.
— Ну, не все же пустобрехи.
Я медленно повел из стороны в сторону низко наведенным стволом. Внезапно что-то зашевелилось, заскреблось за стальным коробом воздуходува и слева направо метнулось за штабель тарных ящиков.
— Что это за хрень?
— Я же сказал, собака. Да? — повторил Банни.
— Какая тебе собака, — буркнул Старший. — Нашел собаку.
Действительно, силуэт был совсем не песий. Хотя и крупный, размером с мастифа, с хорошо развитыми плечами и ляжками, но только форма головы и хвоста какая-то… жутковатая. Будто хвост жгутом тянется через всю спину до самой морды.
Опять царапанье, на этот раз справа.
— О, уже две, — уловил Старший.
— Три, — поправил Банни, заслышав, как скребется сзади.
Я повернулся.
— Да нет, больше.
Сумрак подвала теперь не пустовал, по нему к нам с пугающей быстротой скользили по меньшей мере четыре таких силуэта.
— Ни хрена себе, — вырвалось у Банни.
Глянув в его сторону, я увидел, что одно из тех существ уже появилось в круге тускловатого света.
Это собака или что-нибудь под нее стилизованное? Бог его ведает, как всех этих тварей теперь называть. Туловище плотное и широкое, как у бульмастифа, черное как смоль, морда и впрямь отдаленно напоминает собачью, только челюсти и лоб будто укрыты подобием панциря, какие в прошлые века надевали на собак бойцовых пород. Ну, с мастифами-то, пускай и в панцирях, как-нибудь совладаем. Немного боязно, но, в конце концов, видали бяк и пострашнее.
Однако, разглядев это существо под светом лампы, я увидел, что по спине и бокам у него сплошь идут ребристые защитные пластины, как у броненосца, и лишь ближе к заду истончаются и смешиваются с шерстью. Пластины глянцевито поблескивали, как отполированная кожа. Но ужас, окативший меня волной от головы до самых пяток, вызван был тем, что дыбилось у «собаки» над головой. Это был не собачий хвост. Придаток, качающийся над ее массивной спиной и плечами, представлял собой несоразмерно большой членистый хвост скорпиона. И эти исчадия, числом как минимум с десяток, смыкались сейчас вокруг нас.