Видно только глаза, маленькие, глубоко посаженные, и широкий оскаленный рот с кривыми желтыми зубами. Бросаясь на меня, он издал нечеловечески жуткий рык. Мозг машинально, отстраненно анализировал: малый на порядок крупнее и сильнее меня, прямо матерый самец гориллы. И на нем вдобавок какие-то жесткие защитные пластины, вроде хитиновых. А что, с таким материалом, говорят, сейчас вовсю экспериментируют: не уступят в прочности бронежилету. На бедре у него пистолет, а у меня только нож. Вокруг раздавались вопли и стрельба.
Налетчик в мгновенном броске попытался меня схватить. Но я не дался, скользнув вбок, и тот лишь успел скребнуть пальцами по моему бронежилету. Сделай он захват, и конец — тварюга меня попросту раздавит. И хотя, как известно, нож в умелых руках вполне способен пробить броник, я не собирался сейчас проверять свое лезвие на прочность, а, извернувшись, засадил его извергу прямо в рот — да-да, в самую глотку, через язык и мягкие ткани гортани, до кости. Вырвав лезвие, я тем самым выпустил наружу жуткой вой добела раскаленной ярости; только теперь в нем чувствовалась еще и не менее дикая боль. Тело зверюги забилось, утратив всякую собранность; бестолково месили воздух громадные кулаки. Я было подумал, что уклонился от них, но тут получил неожиданный удар, да такой, что врезался на лету в частично рухнувший штабель по соседству.
Пошатываясь, попытался встать, и тут на меня упала оставшаяся его часть.
Глава 37
«Дека».
Суббота, 28 августа, 15.22.
Остаток времени на Часах вымирания:
92 часа 38 минут (время местное).
Близнецы возвращались к своему авиалайнеру под ручку — давно подмеченная и взятая на вооружение европейская манера: физическая близость, достаточная в то же время для конфиденциального общения.
— Иди тише, — вполголоса сказала Геката, легонько стискивая брату предплечье, — а то он смотрит. Да и Отто, наверное, тоже.
— Да они всегда смотрят, — тоже вполголоса пробормотал Парис. — Бог ты мой, скорей бы убраться из этого места. У меня от него мурашки по коже.
— От кого? От папика или от Отто?
— От обоих, — фыркнул Парис. — Что один, что другой — змеи подколодные.
— Хм. Но змеи, согласись, полезные, — заметила сестра, похлопав по сумочке, где лежали несколько компактов с информацией, переданных Сайрусом. Возможно, теперь удастся наконец решить проблему эмоционального перегрева у берсерков или хотя бы несколько ее сгладить.
Близнецы подошли к самолету. У трапа встали навытяжку их собственные охранники.
— Что-нибудь есть, Маркус? — непринужденно спросила Геката.
— Ничего особенного, мадам. Заправка проведена, на борт никто не поднимался.
— А попытки были? — шутливо осведомился Парис.
— Так точно, сэр, — отрапортовал Маркус. — Хотел пройти мистер Отто, думал оставить вам цветы. Я сказал, что у нас приказ никого не пропускать.
— А цветы?
— Он их унес с собой.
Парис понимающе глянул на сестру.
— Небось, полный букет подслушек.
— Могу ручаться, что на борт никого и ничего не проникало.
— Молодец, Маркус, — похвалил усердие охранника Парис.
Геката, чуть наклонив голову, взыскательно оглядела лайнер и, повернувшись, легко взбежала по трапу. Парис зловеще оглянулся на «Деку», надеясь, что на него смотрят папаша и Отто.
— Поцелуйте меня в жопу, — как можно четче проартикулировал он и с улыбкой взошел на борт.
Через несколько минут самолет катился по взлетной полосе. Отто Вирц стоял, наблюдая эту сцену из обзорного окна центра связи «Деки». С отлетом близнецов спецы нажали соответствующие кнопки, и стены сложились секциями, открыв остальные две трети помещения, заставленные множеством многофункциональных рабочих станций. Задвинулись напольные панели, обнажив стеклянный пол, под которым находились компьютерный зал и негромко гудящие емкости по производству вирусов со своим смертоносным потенциалом. Как он и говорил патрону, близнецы увидели лишь то, что он сам хотел им показать.
— Они в воздухе, сэр, — доложил инженер за соседним пультом.
— Дождись, когда поднимутся километров на семь, — отозвался Отто, глядя на экран, — и включай датчики.
— Слушаю, сэр.
Пока шла заправка, вместе с горючим в баки попали десятки крохотных сенсоров размером чуть больше водяной капли. Плавая в авиатопливе, они посылали сигналы через свои тончайшие усики. Датчики совмещали в себе сразу несколько нанотехнологий. По отдельности сигнал у них был ничтожен, но вместе они консолидировались в сильный, четкий импульс, передающийся на многие мили.