— Что?
— На столе у него была записка. О предстоящем самоубийстве в ней речь, собственно, не шла; скорее это было длинное и запутанное письмо насчет коррумпированности американского жизненного уклада и необходимости его смести, с тем чтобы заменить системой, созданной Богом и преданной Его воле. Вот такая штука. Шесть страниц. Почерк, казалось бы, его, однако ФБР проводит на этот счет графологическую экспертизу. Сейчас его офис оцеплен; я же попросил генерального прокурора работать в контакте с ФБР, чтобы информация экспертов была непредвзятой, а все найденные в результате обыска и полученные от следствия материалы поступили ко мне.
— Бо… боже. — Вид у Коллинза был такой, что Брайерли подставил под вице-президента стул, на который тот буквально рухнул.
— Я… Я… не понимаю. У него же были записи, были доказательства…
— Билл, лиц, которые способны сфабриковать подобные, как ты говоришь, доказательства, можно по пальцам перечесть. Основная задача сейчас — определить, действовал ли Престон в одиночку или же тут часть какого-то более крупного сговора. Я еще посмотрю, придать ли этому огласку, но только тогда, когда будет окончательно ясно, что дело не пахнет дальнейшим укрывательством фактов или чьими-то схемами.
— Я… Господин президент, я даже не знаю, что сказать. Я…
Впервые за весь разговор президент улыбнулся.
— Билл, я недоволен тем, как ты поступил. Пострадали люди, обмануто доверие, между ДВБ и ОВН возникли трения, а ведь им необходимо работать в атмосфере сотрудничества. Буду откровенен: у меня теперь за тобой глаз да глаз. Тебя проверят на вшивость, как никого другого, и если найдут хоть что-нибудь, ты слышишь, хоть что-нибудь, что подтвердит какие-либо подозрения, то я опущу тебя в дыру и дерну за цепочку.
— Я считал… — истово начал Коллинз.
— Я уже понял. Как там в чьей-то пословице: доверяй, но проверяй?
— Но, Черч…
— Ты опять? Да если бы мистер Черч действительно был врагом, он бы от тебя мокрого места не оставил. Я не преувеличиваю. Вот так вот взял бы, — президент крепко щелкнул пальцами; звук такой, будто сломалась сухая ветка, — и все.
— Он же… «Ясновидец»…
— Ты думаешь, Билл, Черчу обо мне ничего не известно? Всего того, чего лично я предпочел бы не афишировать? Разумеется, ему известно. А пытался ли он хоть раз использовать это как рычаг давления? Нет. Ни разу. Что творилось при предыдущей администрации, я рассуждать не берусь. Были ли у него тогда какие-то секреты, пытался ли он их использовать — я об этом не знаю и знать не желаю. — Глаза президента смотрели пристально, улыбка сошла с лица. — Обладает Черч и эта его чертова компьютерная система такой уж серьезной властью? Может быть. И если я когда-нибудь — неважно когда — учую, что он эту силу употребил во зло, или выпустил ее из-под контроля, или использовал на что-то помимо бескорыстного служения стране, я на ДВБ даже и не гляну, а просто брошу на него и на все его объекты Национальную гвардию, ничуть не меньше.
Коллинз горестным медведем горбился на стуле.
— Но я знаю этого человека, Билл, — продолжал президент. — Знаю его очень хорошо и всей душой верю, что Черч с его группой едва ли не самое верное и правильно используемое оружие во всем нашем арсенале. Я редко встречал людей, которым бы настолько искренне доверял, как мистеру Черчу.
— Но как?! Вы даже его настоящего имени не знаете!
— Почему? — Улыбка возвратилась на лицо президента. — Знаю.
Через полчаса вице-президент Билл Коллинз, предусмотрительно задвинув звуконепроницаемое окошечко, набрал из своего лимузина нужный номер.
На звонок ответили с первого гудка.
— Ну как? — нетерпеливо выпалил Сандерленд.
— Он мне, зараза, чуть все яйца не оторвал.
— Чем дело кончилось?
— Заглотил. И крючок, и леску, и блесну.
Сандерленд выдохнул так, что казалось, сдувается целый дирижабль.
— Джей Пи, — помолчав, подал голос Коллинз. — Я не хочу знать, как ты там разыграл самоубийство. Понял? Чтобы вообще об этом речи в моем присутствии не было.
— И не будет. Ты здесь вообще не при делах.
— Я-то да, — согласился Коллинз. — А вот тебе за свою задницу придется остерегаться.
Сандерленд издевательски пукнул губами в трубку.
— Чтобы такого больше не было, Джей Пи. Зря мы вообще это затеяли.
— Теперь-то уж поздно плакаться. Да и пользы извлечь можно сам знаешь сколько.
— Уж тебе-то точно. В общем, я ничего не знаю.