Глава клана услышал мои слова, наклонил голову к помрачневшей Арахне и проговорил нарочито громко:
— Как хоронить его будем? На кладбище или кремируем?
— Вообще-то, я ещё жив! — крикнул я, люто глянув на него.
— Это ненадолго, — пакостно улыбнулся Пушкин, пригладив кудри и весело подмигнув. — Ты на каких дровах предпочитаешь, чтобы горел твой труп?
Я злобно глянул на него, но промолчал, а потом бросил короткий взгляд на Кристину. Та благодарно посмотрела на меня огромными глазами, часто-часто мигая. Я наигранно лихо улыбнулся ей и потопал в сторону ворот, сопровождаемый женщиной, на лице которой появилась робкая тень надежды.
Вслед мне прилетели слова клиента-старика, который растерялся после того, как я покинул его:
— А как же моя курица?!
— У меня уже есть задание! — крикнул я не оборачиваясь.
— Девочка, может, ты найдёшь её? Ты примешь моё задание? — не растерялся старый крестьянин.
— Да, — услышал я подрагивающий голос блондинки.
Они стали обсуждать подробности пропажи курицы, а я всё отдалялся от них, мрачно глядя под ноги. Вскоре их голоса совсем стихли. И тут семенящая рядом женщина уважительно проговорила, искоса поглядывая на меня:
— Ты настоящий герой.
— А всё из-за… — я не успел договорить «безалаберных матерей», так как внезапно почувствовал, словно кто-то невидимый погладил меня по голове. Я даже посмотрел на небо, а затем за спину, но никого не увидел. Потом подумал немного и пришёл к мнению, что так отражается повышение репутации. Интересно, а если репутация уходит вниз, то — подзатыльник? Надо будет как-нибудь проверить. Пока же я заглянул в интерфейс и увидел, что репутация, правда, поднялась на пять пунктов. Ну, начало положено.
Дальше я стал допрашивать несчастную женщину, а та принялась мне отвечать, снова залившись слезами. Благо, что она всё-таки умудрялась говорить, несмотря на рыдания, а я мотал на ус, полученную от неё информацию. И крестьянка так подробно рассказывала о своём исчезнувшем чаде и той страшной ситуации, в которой пропал ребёнок, что ей пришлось не только проводить меня до ворот деревни, но и немного пройтись рядом со мной по берегу реки, где шумели камыши.
Но всё-таки в какой-то момент женщина остановилась, исчерпав запас информации, а затем проникновенно сказала, посмотрев сначала на меня, а потом на небеса, которые очистились от туч:
— Пусть Ут поможет тебе, герой.
— Это ещё кто такой? — недобро осведомился я, пнув ногой жестяную банку из-под кока-колы. Она-то тут откуда?
— Ут — верховный бог нашего мира, — ответила женщина с печальной улыбкой на лице и отправилась восвояси.
— Ясно, — буркнул я, окончательно поняв, что она непись — неигровой персонаж в играх, который не находится под контролем игрока.
Отсюда я сделал вывод, что большинство тех, кто считает Искусственный Интеллект божеством Утом, являются неписями. Вот таким макаром их, наверное, и можно отличать от потомков реальных людей. Хорошее наблюдение. Нужное. Вот только смогу ли я в будущем воспользоваться им или меня ждёт смерть в этой хреновой чаще? Ну, поживём — увидим.
Пока же я надел немецкую каску и двинулся к лесу по просёлочной дороге, рассекающей золотистое поле поспевшей пшеницы. Посевы частенько пригибались от порывов лёгкого ветра, который обдувал моё вспотевшее лицо. Солнышко припекало нещадно. Оно вон даже уже успело высушить все лужи и даже землю. Поэтому я топал по рыхлой пыли, слыша щебетание птиц, и думая о том, что могу тупо свалить отсюда, не выполняя опасное задание. Но что это мне даст? Смогу ли я выжить в этом мире без помощи опытных героев? Конечно, они уже дали мне кое-какую информацию, но хватит ли её для адекватного существования или я погибну, отсрочив свою смерть дезертирством? Да и что делать с клятвой, которую я дал на том странном минерале? Вдруг, местные боги действительно будут мстить клятвопреступнику? Нет, уж лучше я попытаюсь разыскать этого ребенка-непися, у которого инстинкт самосохранения остался где-то в утробе матери.
Наверное, у меня всё же есть какие-то шансы на то, чтобы пережить это задание. Да и приближающийся лес не выглядел каким-то грозным. Он был похож на вполне обычный среднерусский лес, где растут берёзы, тополя, дубы и прочие знакомые каждому деревья. Правда, они тут стоят гораздо гуще, касаясь друг друга кронами, из-за чего та тропинка, в которую превратилась дорога, оказалась скрыта от солнечных лучей. Из-за этого здесь было всё ещё влажно и пахло свежестью.
Мои ноги принялись чавкать по грязи, смешанной с опавшими листьями, мелкими веточками и вырванной травой. В кустах же по обе стороны от меня, скакали мелкие звери, а в воздухе порхали бабочки. Всё это было так мило и беззаботно, что мне совсем расхотелось рисковать жизнью, но я упрямо пёр вперёд, держа в руках топор.