Я бессильно шлёпнулся под куст малины, осматривая затуманенным взором свое тело. Шмотки превратились в лохмотья, а из всех травм я признал самой серьёзной ту, что появилась на моем левом бедре. Там теперь недоставало целого куска мяса. А ещё была глубокая отметина от клыков на запястье правой руки. Остальные раны были не такими тяжёлыми, хотя и они доставляли мне жуткие неудобства. Жаль, что мне осталось потерпеть совсем немного. Я уже плохо различал детали пейзажа, явно теряя сознание и готовясь навсегда закрыть веки.
Но прежде чем разум окончательно оставил меня, губы успели исторгнуть:
— Чёт хреново мне, наверное, погода такая… вспышки на Солнце.
А дальше я в очередной раз канул во тьму, уже не рассчитывая вернуться из неё. Но всё же мне повезло… Я блуждал в ней какой-то время, а потом резко открыл глаза, изумляясь тому, что моя душа оказалась весьма крепко прибита к телу. Да ещё и подивился своей удаче. Сколько я так без движений пролежал под кусточком, аппетитно попахивая кровью? А на мою тушку никто не позарился. Мне, кажется, что даже сам Бог где-то изумлённо прохрипел: «Да ну нафиг, такого не бывает». Но нет — бывает. Меня лишь облепили комары, а так — я очнулся в гораздо лучшем виде, чем погрузился во мрак. Раны покрылись запёкшейся кровью и почти не болели. Хотя тело ужасно чесалось. И ещё жутко хотелось есть и пить.
Я закряхтел, с трудом принял сидячее положение, после чего облизал потрескавшиеся губы и заметил топор. Тот лежал рядом со мной и по нему ползали муравьи. Я дрожащей рукой отправил его за пояс, а затем стянул со спины рюкзак и вытащил из него галеты и воду.
Тут-то я и заметил необычную птичку, которая всё это время недвижимо сидела буквально в метре от меня. Она была совсем небольшой, ярко окрашенной, с длинным узким клювом и хохолком. Раньше я таких пернатых не встречал. Надеюсь, эта птаха на меня не нападёт? Вроде бы у птички не было таких намерений. Я бросил ей кусок галеты, а та ещё пару мгновений поглядела на меня, а затем взмахнула крылышками и скрылась среди листвы.
Я пожал плечами и принялся набивать желудок, который урчал как дикий зверь, несмотря на то, что его хозяин выглядел, словно мертвец. Вот если бы сейчас все люди разом превратились в несвежих зомби, то я бы внешне стал только лучше.
А ведь мне ещё в чащу идти. Там-то меня и добьют, несмотря на весь мой потенциал. Но и поворачивать назад — тоже не выход. Что же делать? Надеяться, что мне опять повезёт, и я не погибну, поковыляв на поиски ребёнка? Так-то солнце ещё высоко и самые голодные и опасные монстры, наверное, спят. Рискнуть или всё же вернуться на фабрику? Блин, если я не выполню задание, то Пушкин сначала меня обсмеёт, а затем может и убить, решив, что герой, который прибудет на моё место, будет лучше. Да, задачка. Всё же, наверное, стоит двигаться дальше в чащу. Герой я или тварь дрожащая? Авось преодолею все невзгоды.
Приняв такое решение, я встал на ноги и поковылял по тропинке, пытаясь зорко глядеть по сторонам. Вокруг стояли голые деревья, перекрученные неведомой силой, а земля была безжизненно чёрной, будто по ней прокатился пожар. Птицы, насекомые и звери совсем перестали издавать хоть какие-то звуки. Наверное, они тут и вовсе не обитают. Один я шёл вперёд под прямыми солнечными лучами, которые уже не отделяла от земли густая шапка леса. И судя по напутствию квест-стартера, двигался я в нужном направлении. Крестьянка потеряла ребёнка на самой границе неприветливого леса, а я уже забрался в самую его чащу. И что странно — на меня больше никто не нападал. Надеюсь, так будет и дальше.