— Я не обоссался. Просто промок, — торопливо заявил парень, привалившись к борту спиной и поджав ноги к груди.
— Ага, как же. Мой нос чует эту вонь, — злорадно выдал Красавчик.
Я после его слов не смог сдержаться и обидно засмеялся, чем заслужил неприязненный взгляд Гриши. Он пару секунд, не мигая, смотрел на меня, а затем глянул на девушку коровьими глазами. Та отвернулась, сделав вид, что не заметила его взора. Но я-то видел, что на лице Кристины мелькнула гримаса брезгливости. Теперь Бутуз будет очень долго восстанавливать её уважение, если вообще сумеет это сделать. Пока же он обхватил ноги и уткнулся в колени.
Между тем блондинка смахнула с лавочки крупную рыбью чешую, после чего присела и произнесла, поправив прилипшую ко лбу чёлку:
— А кто такие жабылы?
— Раса такая — разумные прямоходящие жабы, — уверенно ответил Красавчик, посмотрев на неё через плечо и продемонстрировав, что на его физиономия стало ещё больше туши.
— У тебя тушь потекла, — проинформировала его девушка, прикоснувшись двумя пальцами к своей правой щеке.
— Вот гадство, — пробурчал тот, доставая из кармана круглое зеркальце с небольшой трещиной. — Да, реально потекла, а ведь мне говорили, что она водостойкая. Обманули. Этот мир точно катится в Ад.
— Ты за… эм… дорогой следи, а не в зеркальце пялься, — торопливо произнёс я, не найдя подходящего слова и ткнув рукой в сторону очередной коряги.
Старший герой мигом отлип от разглядывания себя любимого и немного крутанул руль, направив катер к пятну света, которое говорило нам о том, что природный тоннель скоро закончится.
У меня прям камень с души упал, когда судёнышко наконец-то выскочило из сумрака, оказавшись возле берега широкой реки, чьи воды весело искрились в лучах солнца.
И зачем мы свернули в этот мрачный рукав? Хотя, наверное, на это была веская причина. Скорее всего, мы сэкономили кучу времени, иначе опытный Красавчик вряд ли стал бы так рисковать, поведя катерок таким опасным путём. Но благо, что мы сумели выбраться из него, оказавшись в русле спокойно чистой реки.
Здесь старший герой даже смог отвлечься на то, чтобы вытереть платком свою измазанную тушью физиономию. Ну а все остальные, включая Гришу, удивлённо уставились на противоположный берег. Там раскинулся довольно современный город, окружённый мощной стеной, на которой были установлены прожектора и дальнобойное оружие: пулемёты, зенитки и реактивные системы залпового огня. Сам же город состоял из прижавшихся друг к другу обычных хрущёвок, которые во множестве имелись в любом постсоветском городе. Правда, эти дома оказались соединены мостиками и носили следы от пуль. Наверное, на город частенько устраивали налёты.
Похоже, что это и есть Агнестаун. Надо сказать, что он потряс меня до глубины души после той деревни, где люди были вооружены топорами и луками. Я словно прибыл в Москву из глухой провинции. Правда, чем ближе катер подходил к городу, тем яснее я видел, что последние этажи домов, стоящих не в центре, а на окраине, были собраны из старых профлистов, шифера, брёвен и бэушных кирпичей. Наверное, таким образом достраивались этажи, которые были необходимы для того, чтобы вместить всех желающих жить в городе. Хотя домов тут было много, и все они имели минимум десять этажей, но, видимо, всё же вмещали не всех.
В этот миг я услышал голосок Кристины, изучающий взглядом город:
— Крупное поселение. Здесь, наверное, проживает от двухсот до трехсот тысяч человек. Интересно посмотреть, что там внутри.
— Пока не посмотришь, — усмехнулся Красавчик, который привёл физиономию в порядок.
— Почему это? — удивился я, подозрительно глянув на него.
— Нам вон туда, — произнёс он, изменив курс катера.
Теперь мы двигались не к городской пристани, где покачивались сотни лодок, а понеслись к довольно большому островку, на котором были возведены сотни бревенчатых домов. Они все прятались за высоким частоколом, возле которого ходили фигурки вооружённых людей. Это поселение напомнило мне ту деревню возле фабрики. Правда, деталей я пока не мог рассмотреть. Зато вскоре мне стало слышно, что в этом крошечном поселении царил невообразимый шум восточного базара, где смешались возгласы людей, рёв животных, музыка, женский смех и грубый мужской хохот. Эти звуки далеко разносились по воде и создавали впечатление, что катер приближается к местному филиалу легендарной Тортуги времён пиратской вольницы.