- Не знаю.
Ивар отвернулся в сторону, чтобы не встречаться с ним взглядом.
Где-то наверху сквозь открытые окна послышался хохот.
- Ого! Кажется, наши журналистики неплохо проводят время! - вскинул голову Никитин. - А я-то думал, они нас проклинать будут последними словами за то, что мы зря заставили их тащиться в Захолмск по такой жаре.
В этот момент из-за поворота вырулил "джип" Боголюба. Вывалившись из него, Боги изо всех сил хватил дверцей и потрусил к крылечку.
Ивар и Никитин переглянулись: если уж Боги начинает колотить свою ненаглядную тачку, значит, дела обстоят совсем паршиво.
- Что случилось? - в один голос спросили они.
Боголюб отер пот со лба.
- Трындец! Елену поймал какой-то шибко рьяный ГИБДД-шник, и в результате ее засадили на пару суток в местное КПЗ.
Ивар схватился за голову.
- Твою мать!
- А ты какого черта отпустил Елену одну? - пылая праведным гневом, набросился на Боголюба Никитин. - Надо было с ней ехать, а ты...
- Ребят, - виновато начал тот, - я думаю, сейчас надо срочно возвращаться в город и идти разговаривать со Стольниковым. Он настучит кому надо в Управлении, и Елену к вечеру выпустят.
- А с этими что делать? - показал Никитин наверх, где заседали журналисты.
- Не знаю... Извиниться и распустить по домам.
- Ага, распустишь их! - горестно протянул Ивар. - А они завтра напишут про нас такого, что в жизни не отмоешься!
На лестнице послышался топот: это большой толпой спускались журналисты. Но вопреки ожиданиям, их лица вовсе не горели жаждой мести за бесцельно прожитое время. Наоборот они хохотали так, что у некоторых аж слезы текли.
Никитин отыскал среди них одну из своих подчиненных. Лицо ее было растеряно и зло.
- Что там у вас случилось?
Девчонка только подкатывала глаза кверху и махала руками.
- Ну?! - встряхнул ее Никитин.
- Я не могу больше с этим Вайпенгольдом! - проговорил она, чуть не плача. - Он решил спасти ситуацию, и начал рассказывать, какой Хоботов нехороший. Вроде еще до выборов они поссорились на какой-то пьянке, и Хоботов пригрозил ему физической расправой. Разумеется, кто-то из журналистов спросил, в чем именно выражались эти угрозы.
- И что? - спросил Ивар, предчувствуя нечто ужасное.
Девчонка шмыгнула носом.
- Вайпенгольд мялся-мялся, а потом и выдал: "Он сказал, что оторвет мне яйца, если я не отвяжусь от него!"
Ивар моментально представил себе, с какими заголовками выйдут завтрашние передовицы: "Хоботов обещал Вайпенгольду оторвать ему важные части тела", "Интимные признания выборщиков Стольникова", "Хоботов по-свойски разбирается с выборщиками Стольникова". А газеты пожелтей напишут всё прямым текстом.
Ивар метнулся к лестнице.
- Я ему сейчас сам все оторву! Он что, не понимает, что он опозорил не только всех нас, но и Стольникова?!
Боголюб вцепился ему в рукав.
- Алтаев, погоди! Не горячись. Ему уже все оторвали до нас.
В бессильной ярости Ивар прислонился спиной к стене.
- Бли-ин! Что за день?! Что за день?!
* * *
Синий встретил Кристину на крыльце дежурной части. Вид у него был ликующий и заговорщический.
- Так, пойдем, зайдем за угол, чтобы не особо тут светиться, - потянул он ее за локоть.
Они сели на лавочку в глубине какого-то скверика. Кругом шелестели кусты сирени, под ногами была наплевана шелуха от семечек.
- Ну?! - нетерпеливо воскликнула Кристина. У нее было такое чувство, как будто они собирались нашкодить как в детстве, в пионерлагере, когда она ходила "мазать" мальчишек.
Синий оглянулся через плечо. Ему самому было весело.
- Значит так, Елена сейчас в КПЗ, но через час, максимум, через полтора ее приедут спасать стольниковские молодцы...
- А как вам вообще удалось ее арестовать? - перебила его Кристина, которой хотелось побыстрее все узнать.
- Начальник Захолмского РОВД за нас, это он все устроил. Но если сверху придет разнарядка, чтобы он выпустил Елену, ему придется подчиниться. Поэтому мы сделаем все хитро: вытащим ее из тюряжки сами, но только скажем, что это сделал ее бывший муж. И ты сейчас...
- Я?! - удивилась Кристина.
Синий закивал головой.
- Ты, ты... Встречаешь, значит, нашу тетечку у выхода, сажаешь ее в машину (мы тебе тут "жигуленок" специально подогнали) и везешь ее к Михаил Борисычу, который подтверждает рассказанную тобой версию ее задержания.
- Какую именно? Что во всем виноваты вовсе не мы, а Стольников?
- Точно! Так вот, Михаил Борисович успокаивает ее и уговаривает не делать никаких сенсационных заявлений. А твоя функция будет следующая: пока вы едете до города, ты у нее подробненько выспросишь, чем же именно ее прижал Алтаев. А если мы будем в курсе дела, то сможем сделать так, чтобы стольниковские уже никогда больше не смогли использовать Елену. Поняла?
- Так что, все статьи, которые мы писали вчера, не понадобятся? спросила Кристина. Ей было жаль проделанной работы.
Синий понимающе похлопал ее по плечу.
- Да это часто бывает: делаешь, делаешь что-то в авральном режиме, а потом - бац! - и все выходит совершенно по-другому. Ты не расстраивайся! Главное, чтобы результат был положительным.
Кристина помолчала.
- Слушай, а если начальник РОВД - наш человек, то почему бы у него не узнать, что произошло на этой бензоколонке? - спросила она.
- Ха, размечталась! - усмехнулся Синий. - Дело сразу же взяла к себе область. Здешние оперативники и шагу не успели ступить, как их отшили. Я же тебе говорю: что-то здесь нечисто! Единственное, что знают местные менты, так это то, что на бензоколонке было двойное убийство. А что, почему и как... - Синий красноречиво развел руками.
Кристина вздохнула.
- Это-то мы и без них знаем. Ладно, - решительно тряхнула она головой, - давай за работу.
"Интересно, что бы сказал Ив, если бы узнал, чем мы на самом деле занимаемся на выборах? - вдруг подумалось ей. Но она тут же оборвала себя: - Даже не смей вспоминать о нем!"
* * *
По распоряжению начальника Захолмского РОВД личность Елены выяснилась очень быстро, и уже через два часа после ареста ее отпустили на все четыре стороны.
Ей было около сорока. У нее была ухоженная кожа женщины, не скупящейся на качественную косметику. Светлые, хорошо подстриженные волосы, зеленый брючный костюм, на руках - обилие серебряных перстней.
Не успела она сойти с крыльца дежурной части, как к ней подлетела Кристина и, воровато оглядываясь по сторонам, оттащила ее к своему "жигуленку".
- Быстро садитесь в машину! - приказала она тоном, не терпящим возражений.
- Что?! - ошарашено переспросила Елена, которая после всех сегодняшних перипетий была уже на грани истерики.
- Вы хотите, чтобы вас опять арестовали?
- Нет, но... Кто вы? О, бог мой! Так вы же Кристина Тарасевич! Откуда вы...
- Садитесь в машину! Меня прислал ваш муж. Мне и так стоило огромного труда вытащить вас из тюрьмы. А если они узнают, что я увела вас из-под самого их носа, они вновь арестуют вас!
Эти слова возымели свое действие. Елена упала на переднее сидение, и принялась судорожно пристегивать ремень безопасности. У нее дрожали руки, и пряжка все время выскальзывала из пальцев.
Кристина снисходительно смотрела на свою жертву.
Было видно, что пара часов, проведенных в КПЗ, стали для Елены настоящим испытанием. Судя по покрасневшим глазам и поехавшей туши, она успела как следует поплакать.
Только когда они отъехали на значительное расстояние от РОВД, Елена смогла немного прийти в себя.
- Я не понимаю, что все это значит! - прошептала она, терзая в руках перемазанный в помаде платочек. - За что все это свалилось на меня?
- Вы стали пешкой в выборной игре, - бесстрастно произнесла Кристина. - Стольников издал приказ о вашем аресте, чтобы Михаил Борисович не смог перехватить вас перед пресс-конференцией и не отговорил от выступления. А конфликт с ГИБДД был просто поводом.