Сейчас он просто делал то, что должен: большие взрослые мальчики не обижаются на глупых девочек и все им прощают. Так уж устроена жизнь.
- Да ладно, ничего страшного, - отозвался Ивар, глядя в одну точку за окном.
- Знаешь, я решила, что мне надо приехать к тебе, - обрадовано защебетала Люба. - Я уже заказала билеты на понедельник. Ты рад?
Это прозвучало, как гром среди ясного неба. Честное слово, Ивар не знал, что отвечать: жена совершенно не входила в его планы. Здесь и так было забот по горло, а тут еще Люба... Да кроме того, Кристина...
Что именно "Кристина", он не успел додумать...
- Ты почему молчишь? - встревожено спросила трубка. - У тебя что-то случилось?
Ивар встрепенулся.
- Нет-нет, все в порядке. Послушай, - начал он решительно, - тебе не надо приезжать...
На том конце провода повисла пауза.
- Почему? - наконец спросила Люба. - Ты все еще обижаешься на меня?
- Нет, но...
- Нет, обижаешься! - перебила она сердито. - Я приеду!
Когда у нее был такой голос - настойчивый, звенящий - с Любой было бесполезно спорить: она все равно все делала по-своему.
"Ладно, черт с ней, пусть приваливает, - мысленно махнул рукой Ивар. У него не было ни времени, ни сил спорить. - Там на месте разберемся".
Он продиктовал ей адрес своей съемной квартиры.
- Я пришлю за тобой водителя в аэропорт. Ключи будут у него.
- А ты сам не можешь приехать?
- Нет. У меня работа.
- Но... - Люба хотела было как всегда настоять на своем, однако почему-то передумала. - Хорошо, - сказала она враз переменившимся тоном. Я позвоню тебе, как только приеду.
Ивар медленно опустил трубку. У него просто не было слов.
Внезапно дверь в его кабинет чуть приоткрылась, и в нее просунулась широкая физиономия Боголюба.
- Хочешь послушать, как мы разделали Хоботова на митинге?
Ему хотелось похвастаться своими достижениями, но при виде выражения лица Ивара он сразу забыл обо всем на свете.
- Ты чего? - тихо спросил он.
Ивар дернулся.
- Ничего. Любка приезжает в понедельник.
Боголюб только присвистнул.
- Опоньки...
Про Тарасевич он так ничего и не спросил. И за это ему было большое спасибо.
* * *
Кристине совершенно не хотелось ни думать, ни работать, но как назло Танюша Петровна не отпускала ее до самой ночи. Стольниковский штаб вновь пошел в атаку и сорвал к чертовой матери выступление Хоботова на центральной площади города.
В организацию этого митинга была вложена куча денег в надежде, что все СМИ обязательно напишут о Хоботове. В результате, все пошло прахом. О самом Михаил Борисовиче и его гениальной предвыборной программе в новостях не упомянули ни разу, зато журналисты наперебой вещали о безобразиях, которые творили некоторые участники митинга. Впрочем, плакаты, с которыми они заявились на площадь, были и вправду произведениями подрывного искусства.
Самый большой переполох произвели два голых мужика с транспарантом, на котором значилось: "Долой предрассудки! Что естественно, то не постыдно!" Хулиганов ловили всем миром и милицией, но оказалось, что эти гады на удивление быстро бегали. Справиться с ними удалось только через полчаса, но они еще долго буйствовали и выкрикивали свои идиотские лозунги через зарешеченные окошки милицейского УАЗика.
Во второй половине дня Танюша Петровна собрала всех журналистов в "малышовой группе" и велела срочно писать Хоботову "благодарственные письма от граждан". Все они должны были выйти в завтрашних выпусках газет. Причем писем нужно было много, и ни одно из них не должно было повторяться.
- Это очень действенный метод, - пояснила Танюша Петровна. - На наше счастье люди привыкли верить газетам, а раз там написано, что Михаил Борисович - образец всех добродетелей, значит, так оно и есть. Опубликуем завтра вашу писанину, вот и исправим сегодняшнее недоразумение с митингом.
Раньше Кристина не раз наталкивалась на страницах прессы на благодарственные письма, но ей и в голову не приходило, что 99 процентов из них пишутся наемными журналистами. А теперь ей пришлось самой изобретать послания от благодарных пенсионеров, которым Хоботов якобы помог с ремонтом протекающей крыши, от благодарных школьников, которым Хоботов подарил новые учебники, от благодарных врачей, учителей и безработных.
Ближе к вечеру в "малышовой группе" стали раздаваться смешки:
- Люди! От кого еще можно написать письмо? Кто-нибудь писал от благодарных филателистов?
- Писал! У меня еще остались про запас юные кролиководы и профсоюз могильщиков. Хочешь, поделюсь?
Кристина никогда не думала, что так сложно придумывать благодарственные письма. Уже к третьему письму у нее кончились все надлежащие слова: "спасибо вам огромное", "с неизменным уважением", "глубокий поклон от всех нас"... Ну что еще можно написать?! Без повторений так и так не обойтись!
А тут еще в голову лезут всякие мысли... Кристина просто не могла дождаться завтрашнего дня. Ей чуть ли не уговаривать себя приходилось: "Моя, ну потерпи, что ли, немного! Двадцать семь лет ждала, а теперь не можешь?"
Неважно, что Кристина делала в течение этого дня: писала ли глупейшие фразы "и все наше село надеется, что вы станете нашим, по-настоящему народным губернатором", перекусывала ли пирожками, купленными в соседней булочной, звонила ли бабе Лизе, чтобы справиться, как идут дела дома, в мозгу прыгало одно словечко на букву "л" - глупенькое и истасканное от чрезмерного употребления.
Кристина сжимала кулаки, ругала себя дурочкой, но в сущности ей ничего не помогало: перед глазами стояло лицо Ива.
Как он смотрел на нее! Как дотронулся до ее руки! Как расспрашивал! Все это было просто немыслимо, невозможно и безумно! Этого не могло быть, но...
"Я идиотка. Я в него влюбилась", - думала в смятении Кристина.
Надо же, еще несколько дней назад она вообще ничего не знала об Иве. Она просто ждала, что с ней все же произойдет что-то такое, особенное... Еще несколько дней назад она и Ив существовали как бы по отдельности: у него была своя жизнь, у нее своя. Они смели быть счастливыми с кем-то другим, смели дышать, смеяться, надеяться и расстраиваться друг без друга. Как это было бессмысленно и нерационально!
* * *
Соня ни фига не спала. Она сидела перед телевизором и смотрела взрослую передачу. И баба Лиза ее смотрела.
- Вы чего же не спите?! - спросила Кристина, вешая сумку на ручку двери.
Баба Лиза подняла на нее разобиженный взгляд.
- А попробуй ее уложить! Ревет, как белуга, и все тут!
Кристина взяла дочь на руки.
- Привет! Ты почему не слушаешься бабу Лизу? Ты же обещала слушаться...
В ответ Соня обняла ее за шею.
- Мамуль, я думаю.
- О чем ?
Кристина приготовилась было выслушивать замечания по поводу своих поздних возвращений, но оказалось, что детские мозги были заняты совсем другим.
- Я думаю о том, как бы, не выпрашивая, подарки получать! доверительно сообщила Соня.
- О-о...
Кристина не смогла сдержать вздоха. Ну что ты будешь делать с этим ребенком! Ведь вырастет форменная жадина и стяжатель!
- Это все потому, что ты совсем забросила бедную девочку! назидательно заметила баба Лиза. - Воспитывала бы ее почаще, вот она бы и не болтала бог весть что!
Но как воспитывать в ребенке щедрость и широту души, Кристина понятия не имела.
"Папу нам надо, - вновь подумала она. - Он бы ее всему научил, стал бы с ней играть, рассказал бы, что такое хорошо, а что такое плохо..."
Но папа пока еще не намечался, а разбираться с проблемой требовалось незамедлительно.
"Надо отвлечь Соньку чем-нибудь, - решила Кристина. - Может, она наконец и забудет про свои подарки".
- Знаешь что? - сказала она, относя Соню в детскую. - А ты напиши письмо Деду Морозу. Он тебе к Новому году что-нибудь и подарит.