Услышав такое, ребенок заметно оживился.
- Правда?! Тогда я ему нарисую, что мне надо. А письмо тебе отдать?
- Мне, мне... Я ему все передам.
- Только, мам, ведь до Нового года еще сто лет.
Кристина потушила верхний свет.
- Ничего подобного. Новый год случается крайне регулярно, так что можешь не беспокоиться. Будут у тебя подарки.
- Это хорошо, - сказала Соня, укладываясь на подушке.
... Баба Лиза еще долго рассказывала о том, что ребенок кушал, как спал днем и как не слушался "больную старуху". Честно говоря, Кристина и сама не очень ее слушала. Мысли ее были слишком далеко.
Потом она целый час сидела в ванной. Улыбка гуляла по ее губам. Кристина прижимала ладони к лицу, закрывала глаза, запрокидывала голову, проводя руками по груди... Или начинала тихонько хохотать и брызгаться как ребенок. Потом разговаривала сама с собой, глядя на свое отражение в зеркале.
И хоть бы что-нибудь связанное произнесла - ничего подобного! Только "Ив! Имя-то у тебя какое странное! И сам ты странный... Ой, не могу!" Или же начинала твердить как заклинание: "Завтра он позвонит! Завтра он позвонит!"
Стоило ей выйти из ванной, как и вправду раздался телефонный звонок. Сердце Кристины вздрогнуло, она бросилась в свою комнату, схватила трубку... Но это был всего лишь Синий.
- А, привет, - разочарованно протянула Кристина. Все-таки каким-то краешком души она надеялась, что это Ив.
Синего сегодня не было в штабе: его вызвали в избирком, и ему пришлось проторчать там чуть ли не целый день.
- Что у вас новенького? - спросил он.
Кристина вкратце рассказала ему все штабные новости. К ее удивлению Синий не обратил никакого внимания на известие о проваленном митинге.
- Слушай, у меня к тебе дело есть, - сказал он заговорщическим тоном. - Бросай писать благодарственные письма (я скажу Танюше Петровне, чтобы она тебя больше не загружала всякой ерундой), и подумай-ка лучше над той историей с Елениной АЗС.
- Так Михаил Борисович сказал, что Стольников там вовсе ни при чем! удивилась Кристина.
Но Синий тут же перебил ее:
- А что, Хоботов у нас божественный небожитель и никогда не ошибается? Нам сейчас позарез нужен какой-нибудь компромат на высших руководителей стольниковского штаба! История с АЗС может напрямую на это вывести. Елена не сказала нам всей правды: ее наверняка шантажировали чем-то посерьезней ответственности за чужие преступления. А если мы сможем доказать, что стольниковские люди вовсю используют шантаж в своих целях, у нас будет отличный скандал! Так что давай, принимайся за работу!
- Да, но...
- Бери все, что тебе может понадобиться - диктофоны, машины, или еще что - и начинай ковырять это дело, - настойчиво повторил Синий. - Я чувствую, что там что-то не так!
- Но что?! - воскликнула вконец озадаченная Кристина.
- Не знаю! Я пока сегодня в избиркоме сидел, все думал на эту тему. И вот зуб на холодец даю! - мы там кое-что откопаем. Запомни, девочка, когда слишком много совпадений - это уже не совпадения. Так что между Стольниковым и Елениной бензоколонкой должно быть связующее звено!
- Ладно, - проговорила Кристина недоумевающе. - Я попробую подумать...
- Ну и молодец, - сказал на прощание Синий. - Ладно, я пошел спать, а то эти чиновники из меня сегодня всю душу повытрясли. Созвонимся завтра, о'кей?
- О'кей... - отозвалась Кристина.
* * *
- Во, полюбуйся, что вытворяет твой друг! - сказала Леденцова и протянула Ивару лист бумаги, на котором мелким кружевным почерком Никитина было начертано:
Президенту Российской Федерации
Путину В.В.
От гражданина
Никитина М.М.
ЗАЯВЛЕНИЕ
Прошу выделить мне 150 миллионов долларов на обустройство России, которое я начну с самого себя.
Никитин М.М.
Ивар осмотрел никитинское творение.
- Сильно написано. Надо на стенку приколоть в назидание потомкам.
Было уже поздно, все устали, но после знаменательной победы над Хоботовым ребятам хотелось веселья.
- А пойдемте шалить в какой-нибудь клуб? - высказал рацпредложение Боголюб. - А то Леденцовой завтра опять в ночное ехать вместе со Стольниковым. Так и не погуляем никогда.
- А ты знаешь, куда идти? - спросил Ивар.
- Понятия не имею, - отозвался Боги. - Но мы спросим у кого-нибудь, где здесь круче всего.
Однако оказалось, что спрашивать совершенно не у кого: все сотрудники отдела негатива уже разошлись, охранники ночными клубами не интересовались, а с позитивщиками никто не захотел общаться из классовой ненависти.
- Сейчас мы такси поймаем, и водила нам все расскажет! - не унимался Боголюб. - Собираемся и едем!
Ивар стал мысленно взвешивать все "за" и "против". "Против" было много - хронический недосып, далеко не идеальное положение вещей на работе, приезд Любы, неудача с Тарасевич... "За" было всего одно: очень уж хотелось забыть обо всем вышеперечисленном.
- Едем! - скомандовал он.
И негативщики тут же помчалась вниз ловить машину.
Поймать такси им так и не удалось, хотя Боги на всю улицу орал:
- Ловись, тачка, большая и маленькая!
Вместо этого рядом с тротуаром притормозила какая-то разбитая "копейка" канареечного цвета. За рулем сидел пожилой вертлявый мужичонка в тренировочном костюме.
- Куда надо, молодежь? - спросил он, высовываясь из окна.
- Вот мы с Никитиным хотим есть, - вступил Ивар в переговоры. - А Боголюб с Леденцовой хотят плясать. Где все это можно сделать?
Мужичок поскреб в затылке.
- Э-э... Ну, можно в "Лиру".
Народ переглянулся.
- По-моему, "Лирой" может называться только привокзальный бордель, подозрительно зашептала Леденцова.
- Думаешь? - оживился Боги. - Тогда поехали!
Втиснуться всем вместе в "копейку" оказалось почти что непосильной задачей. Никитин, как самый наглый, тут же уселся рядом с водителем и наотрез отказался кому-либо уступать свое место. Ивару, Леденцовой и Боголюбу пришлось размещаться на заднем сидении.
- Все, Боги сегодня пива не давать! - прокряхтела Леденцова, которую вжали в дверцу. - Ты видел, какой у тебя живот от пива вырос?
- Мой живот не от пива, а для пива! - степенно ответствовал Боголюб.
Скрипя и подскакивая на каждом ухабе, "копейка" тронулась в путь.
- А что там, в вашей "Лире"? - начал осторожно расспрашивать Никитин. - Сами мы не местные, так что ничего не знаем...
Водитель снисходительно оглядел своих пассажиров.
- Там такие бабы! - сообщил он с гордостью. - Генофонд! Цвет нации!
- Э-э, мы туда не едем! - завопила Леденцова. - У меня губы не накрашены, а мне надо быть прекрасной!
- Ты и так прекрасна, - погладил ее по коленке Боголюб. - Если хочешь, я всю ночь буду лично тебя боготворить.
- Льстец ты, Боги, и подхалим! - сразу же заулыбалась Леденцова, но на возвращении уже больше не настаивала.
* * *
Ночной клуб "Лира" представлял из себя бывшую столовку, снабженную зеркальными шарами, светомузыкой и огромными колонками, из которых вырывались звуки зажигательной попсы. Народу было много, особенно девчонок.
Оглядев эдакую "малину", Никитин ухмыльнулся.
- Господи! Дай нам водки, и мы дадим тебе зрелищ!
Для начала они оккупировали столик в углу зала. Хорошенькая официантка со светлыми кудряшками вдоль усталого личика кое-как пробилась к ним сквозь колбасящийся народ.
- Заказывать что будете? - спросила она, вытаскивая из кармашка передника блокнот.
Никитин пнул под столом Ивара и Боголюба, показывая, что он первый занял эту прелесть.
- Принесите нам, пожалуйста, коньяку. Любого на ваш выбор, - пропел он.
Девушка внимательнее присмотрелась к нему.
- Сколько?
- Несомненно, бутылку!
Девушка принесла, что требовалось, и тут началось...
Леденцова плясала как включенная в розетку. В результате штаны у нее на заднице с треском лопнули, чем она сразу же затмила всех местных девиц. Сначала она несколько стеснялась своего наряда, но бесстыжий Никитин заявил, что так она необыкновенно сексуальна, вследствие чего Леденцова исполнила эротический танец под "Тает, тает, тает на губах". Самое удивительное, что наибольшее впечатление она произвела на Боголюба. После того, как она в танцевальном экстазе взяла и села на шпагат, он протиснулся к ней и тоже стал выделывать что-то весьма интригующее.