- Да, - вынуждена была признаться она. - А вас это смущает?
- Да нет... Если Ленка прислала, то... Впрочем, какое мое дело? Сейчас вам выпишут пропуска.
Кристина стремительно выскочила на улицу и подбежала к своей машине.
- Софроныч! Живо прячь камеру в сумку и пошли на завод!
Оператор высунул голову из окна.
- Ты что задумала?!
- Вот! - Кристина достала из багажника видавшую виды спортивный баул. - Я хотела моркови на рынке купить, да все времени не было, а теперь, видишь, он пригодилась.
- Для чего?!
Открыв дверцу, Кристина кинула сумку ему на колени.
- Эдик выписал нам пропуска. Сейчас мы с тобой пройдем на завод и все разнюхаем. Ты прячешь камеру в сумку, оставляешь отверстие для объектива и снимаешь все подряд.
- Да ты что?! - вскричал в негодовании Софроныч. - Наш же поймают! Ты представляешь, какой скандал будет, если нас засекут с камерой на территории такого завода?! На вахте же обязательно будут шмонать!
- А ты положи сверху свою куртку! Они ничего и не заметят!
- Ты безумная женщина! - простонал Софроныч, все же выполняя Кристинино приказание. - Если нас схватят, я тебе этого никогда не прощу.
- Не схватят! - весело отозвалась она. - Кому мы нужны-то?
* * *
Охрана беспрепятственно пропустила их на территорию. Никто даже не поинтересовался содержимым большой спортивной сумки, которую Софроныч нес на плече.
Завод напугал и подавил Кристину. Все кругом грохотало и дымилось. На территории не росло ни одной травинки, зато то здесь, то там виднелись лужи веществ явно неестественного происхождения.
И самое главное - люди! Вглядываясь в лица рабочих, Кристина невольно думала, что так, очевидно, выглядели жители Ленинграда сразу после снятия блокады: резкие морщины, цвет кожи - либо синюшный, либо красный, как кирпич, зубы плохие, мутные глаза слезятся, одежонка старая, рваная, кое-как болтается на высохших телах...
- Вот тебе и вредное производство... - пробормотал идущий вслед за Кристиной Софроныч. - И как сюда люди по доброй воле идут?
- А как им быть, если они ничего больше не умеют? - отозвалась она. Дома-то ведь семьи, все есть хотят".
В одном из цехов были распахнуты ворота, сквозь которые виднелись то ли огромные баки, то ли печи. Рядом стояли люди в противогазах и долбили ломами люк на полу. Воздух пах какой-то тошнотворной химией.
- Как черти в преисподней! - содрогнулась Кристина и заторопилась прочь.
- Тут наверное вся атмосфера пропитана парами тетраэтилсвинца, ворчал себе под нос Софроныч. - А мы тут околачиваемся! Надо бежать отсюда, а то еще надышимся всякой гадости!
Но Кристина была далека от того, чтобы отступать.
У здания заводской администрации их догнал плотный лысоватый мужчина в спецовочном халате.
- Я Эдик, - произнес он, показывая полный рот золотых зубов.
Эти зубы так потрясли Кристину, что она аж отпрянула.
- Что, на телевидении-то денег не плотют? Решили бензинчиком заняться? - спросил Эдик, придирчиво оглядывая ее с головы до ног. - Пошли ко мне, поговорим.
Он отвел их в какую-то пыльную комнатенку под лестницей. На стульях лежали кипы старых накладных, везде были накиданы окурки, на покосившемся шкафу висел календарь с голой красавицей...
- Ну что, расклад такой, - сказал Эдик, усевшись в кресло из красного кожзаменителя. - Караваев продает тонну этилки за двенадцать штук баксов, а мы и на десяти можем сойтись. Я вам и состав подгоню, и с тарой все будет в порядке и со всеми бумагами.
Кристина не знала, что ей отвечать. Видимо, Эдик ждал от нее немедленного решения.
- Я подумаю, - произнесла она.
- А чего тут думать?! - усмехнулся тот. - Если вы сейчас не купите этилку, то потом вам ее уже никто не продаст.
- Почему?! - в один голос спросили Кристина и Софроныч.
- Все благодаря Стольникову. Он решил закрыть наше производство.
- А так ведь "Элемент" принадлежит Караваеву!
- Не-ет! - поморщился Эдик. - Наш собственник - это область. А Караваев - просто директор. Стольников давно уже грезит об экологии, ну вот он и выбил в федеральном бюджете средства на переоборудование "Элемента". Если он пройдет в губернаторы, то никакой этилки больше не будет. И ему радость, и зятю хорошо. Он крупно нагреется на этом перевооружении.
- А как же вы сейчас торгуете этилкой? Ведь она запрещена! - удивилась Кристина.
- Запрещена не сама жидкость, а этилированный бензин! - назидательно поднял палец Эдик. - Причем только в нашей области да еще в паре мест. А так по стране - торгуй сколько хочешь.
- Что-то вы очень спокойно относитесь к тому, что вас закрывают, вдруг пробасил Софроныч.
Эдик сложил ручки на животе.
- Ну, кто знает, как еще дело пойдет? Стольников - глупый мужик. Он дальше своего носа не видит. Экология, это конечно, хорошо... Но вот наш нефтеперерабатывающий завод, например, без этилки просто не может. Оборудование изношено, денег нет, а для того, чтобы производить неэтилированный бензин - это надо ползавода сносить и заново перестраивать. НПЗ уже сейчас на ладан дышит, а он, между прочим, является стратегическим объектом. Если он встанет, то встанет все: ни бензина не будет, ни масел, ни парафинов - ничего...
- А куда деньги-то с НПЗ деваются? - спросил Софроныч. - Нефть - это же настоящий Клондайк!
По лицу Эдика скользнула золотая улыбка.
- Да начальство ворует... - развел он руками.
В голове Кристины промелькнула какая-то смутная догадка.
- Послушайте, я уже ничего не понимаю... Генеральным директором нашего НПЗ является Боря Пименов...
- И если завод встанет из-за отсутствия этилки, то к нему придут и спросят: "А куда ты дел прибыль государственного предприятия?" словоохотливо продолжил Эдик. - И посадят его как миленького, потому что прибыль известно куда пошла.
- Погодите! - взмолилась Кристина. - Но ведь он начальник штаба у Стольникова! Он же за него!
- Пименов только за себя и за свои деньги, - сказал Эдик. - Ну что, будете брать этилку? Берите, пока выборы не кончились, а то ведь кто знает, что будет.
- Мы вам перезвоним, - быстро проговорила Кристина, поднимаясь.
* * *
- Ты понимаешь, что это значит?! - горячо зашептала Кристина, как только они вышли на улицу. - Если Стольников проходит в губернаторы, то это смерть для Пименова!
- Наш спонсор - главный герой нашей передачи, - пробормотал Софроныч себе под нос. - Что делать будем?
- Не знаю... У меня ничего в голове не укладывается. Мне надо подумать... Ты все заснял?
Софроныч похлопал рукой по спортивной сумке.
- Все на месте.
- Дай мне кассету.
Кристина переложила записанные материалы к себе в сумочку, и они направились к проходной.
Охранники забрали у нее временный пропуск.
- До свидания, - проговорила Кристина.
И тут приключилось нечто ужасное.
- Молодой человек, покажите содержимое вашей сумки! - услышала она за своей спиной.
Кристина стремительно оглянулась. Софроныч был бледен как мел.
- Что у вас там? - подозрительно спросил охранник.
- Иди, я сейчас! - сказал оператор, особенно напирая на слово "иди".
- Девушка, постойте!
Кристина в панике вылетела наружу. Мысли скакали испуганно. Софроныча схватили! Но если они найдут еще и кассету, то тогда у них могут быть очень крупные неприятности. За несанкционированные съемки по головке не гладят. Кассету надо было увозить как можно быстрее. Просто за камеру Софронычу ничего не сделают.
- Девушка, немедленно вернитесь!
Вслед за ней уже бежали несколько человек в камуфляже.
Ничего не понимая и не чувствуя от страха, Кристина кинулась к своему "Фольксвагену", выхватила ключи, завела двигатель.
- Стойте! Выйдете из машины!
Кристина резко вдавила педаль газа.
* * *
Выехав на Захолмское шоссе, она достала сотовый. Надо было срочно позвонить Синему и рассказать ему обо всем. Он что-нибудь придумает.