- Твой отец против! Ты обманул нас! - гремит его голос. - Позор и бесславие лгуну! Вечный позор и забвение!
Директор вскидывает руки, мир вокруг Ивора катится кувырком, и в следующий момент юноша осознает себя в лавке отца. Всюду висят освежеванные туши и содранные шкуры. В деревянную столешницу воткнут здоровенный топор, а рядом с ним стоит мясник Крон.
- Ивор, ты обманул меня, - говорит он с мрачным выражением лица. - Ты больше не сын мне. Я выбрал себе нового преемника.
Из-за спины Крона выходит ухмыляющийся Клемент с синяком вокруг глаза.
- Ну что, сын мясника, теперь я буду отомщен. Ты изгой! Изгой!
- Нет! Я не хотел! Не надо!
Ивор проснулся от собственного крика. Холодный пот покрывал все тело. Изгнание – самое страшное наказание, какое только можно вообразить. Любой ребенок знает, что все люди живут в Волшебном Государстве, за пределами которого начинаются Неведомые земли. А Неведомые земли – это скорая и мучительная смерть.
Еще ни один человек не вернулся из-за границ Государства. Самые лучшие бойцы охраняют его пределы, самые мощные боевые сферы создаются для них на фабрике волшебства. Но даже эти бойцы не в силах в одиночку противостоять злу, идущему извне и жаждущему поглотить единственное в мире людское государство.
- Это всего лишь сон, - пробормотал юноша и повернулся на другой бок. Едва закрыл глаза, гневное лицо директора вернулось. Ивор поспешно уставился в потолок.
Да что же это такое?! Завтра важный день, будет решаться его судьба. Нужно хорошенько выспаться, а ему мешают какие-то глупые страхи.
Он вспомнил, что в детстве, когда боялся заснуть, мама никогда его не ругала. Она сидела рядом на стуле, засунув прохладные ноги к нему под одеяло. И пела. Или рассказывала легенды.
Юноша пошарил в темноте по стулу и нащупал одежду. В безрукавке был потайной внутренний карман, Ивор защитил его Словом Неприкосновенности. В нем хранилась бумажная карта мамы.
Карта впрыгнула в руку, словно живая. Он ощутил покалывание, карта желала рассказать историю. Ивор не знал, кто вложил в нее эту магию, вряд ли мама. Возможно, эта потертая бумага застала тех самых героев, о которых рассказывала.
За окном тихо плыла ночь. После случая с мусорным монстром Ивор не любил раскрывать окно. И вместо стекла в раме стояла прозрачная тянучка способная выдержать удар кувалды. Поэтому в комнате было темно и тихо. Юноша положил карту на грудь и лежал, поглаживая ее. Постепенно ему стало казаться, что на стуле кто-то сидит. Как наяву он ощутил прикосновение прохладных маминых ног. Сквозь дрему донесся ее голос. Тихий напевный голос…
Пробуждение было мгновенным. Кто я? Где я? Открытый набор!
Сразу ударил страх. Проспал! Ужас хлестнул такой сильный, что скатился с кровати и оказался у окна в одно мгновение. По улице плыл туман, солнце еще не показалось из-за леса.
Уф! Еще рано.
- Ивор, мальчик мой, ты уже встал?
Дверь отворилась, и в комнату вошел пожилой человек. Старый Крон был широкоплеч, приземист, с мозолистыми сильными руками и коротко остриженной седой головой. Где бы он ни появлялся, всюду за ним следовал характерный запах сырого мяса.
- Папа! - воскликнул Ивор. На мгновение показалось, что ночной сон воплотился, и отец пришел поторопить его с изгнанием. Но лицо Крона не выражало ничего, кроме обычного равнодушия. Для него начался очередной день, который нужно прожить так же, как тысячи других дней.
И тут Ивор вспомнил, что ни слова не сказал отцу о сегодняшнем испытании. А ведь каждый день с утра он должен помогать ему в лавке. Как же он объяснить отцу свое желание остаться дома?
- Ты заболел? Бледный, исхудалый.
Отец подошел к нему и прикоснулся ко лбу широкой шероховатой ладонью.
- Да, отец, - кивнул Ивор. - Я... что-то съел... кажется...
- Думаю, тебе лучше остаться дома. Сегодня не ожидается наплыва посетителей, особенно в первой половине дня. На фабрике волшебства... - отец осекся. - Э-э... Словом, сынок, оставайся дома. Я даю тебе выходной.
Пряча глаза, Крон отправился к выходу. Ивор проводил его пристальным взглядом, напряжение, мучавшее его ночью, медленно растворилось. Взамен явилась горечь.