Каждое слово Рудольф сопровождал активными жестами, волосяной человечек на его макушке повторял его движения, бусины на пиджаке звенели, ударяясь друг о друга.
- Но ведь шансов нет! - воскликнул Ивор, едва не плача.
- Не мы выбираем фабрику, а фабрика выбирает нас, - сказал Рудольф, сделавшись необычайно серьезным. Рыжая прядка важно подняла маленькую ручку с вытянутым указательным пальчиком.
И впервые после этой фразы Мефодий не фыркнул и не потянулся за информатором. Вчерашние события заставили его поубавить скепсиса.
- Мой отец согласен с этим изречением. Ведь ему, так же как нам сегодня, выпал шанс, и он воспользовался им. Только и всего. И людей тогда пришло еще больше, и был он еще моложе нас.
- Школьник?! - в один голос ахнули Ивор с Мефодием.
- Да, школьник, - рыжая прядка уперла маленькие ручки в бока и гордо выпятила грудь, как будто это благодаря ей отца Рудольфа приняли на фабрику. – Тогда не было возрастных условий. Нужно было всего лишь десять раз отжаться от пола, стоя на руках.
- Так вот почему ты постоянно отжимаешься! – воскликнул Ивор. – И молчал! Не говорил!
- Тсс! – воскликнул Рудольф, косясь на Мефодия. – Я берег чувства Мефа. Для него такое задание стало бы приговором…
Дородный юноша фыркнул и сделал вид, что его больше интересует парень в инвалидной коляске. Вез его странный молодой человек, с виду вполне обычный, в спортивном костюме и кроссовках домагической эры. Удивляли лишь ноги, они постоянно прыгали, словно человек быстро-быстро бежал на месте. Не смотря на это, верхняя часть туловища выглядела вполне обычно, парень даже не вспотел.
- Скорец, поторопись! – сказал юноша в коляске.
- Кори, ты серьезно?! – оживился бегун и, не дожидаясь ответа друга, вдруг ускорился. Он просто перестал бежать на месте и побежал вперед. Коляска сорвалась с места и понеслась, огибая людей.
- Извините! Простите! Я не специально! – слышались оправдания Скорца. Пара секунд, и странная парочка исчезла в толпе людей.
Ивору после речи рыжепрядого стало гораздо легче. Он больше не собирался идти домой, наоборот появилось желание поскорее попасть на испытание и показать себя.
Спеша его реализовать, он так рьяно шагнул на проспект, что едва не сбил с ног высокого молодого человека.
- Ой, извините, - сказал Ивор, поворачиваясь.
- Кто придумал пригласить эту чернь, - брезгливо отстранился от него молодой человек. Лицо его было надменно и аристократично, нос загнут, как у ястреба, губы плотно сжаты, подбородок так высоко вздернут, что казалось, будто молодой человек разглядывает небо. На парне был надет дорогой яркий камзол с великим множеством рюшечек и украшений. На ногах красовались роскошные начищенные до блеска сапоги из кожи неведомого животного.
- Это же сын мясника! Фи, как противно, - воскликнул парень, брезгливо глядя на Ивора. В холеной руке появилась разноцветная шкатулка. Щелкнул крохотный замочек, парень вынул кусок шелка и приложил к носу. Вокруг распространился терпкий запах благовоний. - Ты собираешься продавать мясо на общем собрании?
Раздалось хихиканье и гогот, лишь теперь Ивор разглядел за спиной напыщенного парня парочку подхалимов.
- Нет, я иду на испытание, - ответил Ивор, мрачнея.
- Ха-ха-ха! - громко засмеялся напыщенный парень. - Хорошая шутка, я расскажу ее отцу.
И он, не обращая более внимания на яростно пыхтящего Ивора, отправился дальше.
- Прикинь, он тебя знает, – сказал Рудольф. - Это слава!
- Еще бы он меня не знал. Я ему в детстве такой фингал поставил! – сказал Ивор, глядя вслед напыщенному типу. – Давно не виделись, отец не отпустил его в школу, обучал дома.
- А ты знаешь, кто его отец? – поинтересовался Мефодий.
- Да какая разница? – фыркнул Ивор. – Шишка какая-нибудь.
- Кондратий, начальник отдела кадров фабрики волшебства. Один из тех немногих, у кого зажглась четвертый луч звезды.
- Ничего себе?! – проговорил Ивор. – Так это что получается?! Нас учили преподаватели с одним горящим лучом, а этого напыщенного идиота - папаша с четырьмя?!