- Не плохо! Вы, стало быть, перетащите кучу за...
Так прошло второе испытание. После этого Рой еще раз отметил Алину, долго рассыпался в комплиментах. Хотя некоторые претенденты справились с заданием быстрее, Алинины ежики впечатлили его больше всего.
- А теперь, стал быть, идите дальше и попадете точнехонько, стал быть, в лапы к Ветру. Девочка, если он станет тебя обижать – говори, что Рой за тебя обеими своими, стал быть, трудовыми руками!
- Спасибо, дядя Рой, – рассмеялась Алина. – Я думаю, что сама справлюсь.
Ветер и висячий мост
Они покинули пещеру Роя. Вход в следующее помещение был стилизован под врата в сказочное подземелье гномов. Мефодий заявил, что гномы – это выдумки для детей, на что Рудольф смертельно обиделся.
- Зануда, - кричал он, - тебе никогда не понять возвышенную натуру романтика и любителя приключений!
- А тебе никогда не познать счастье момента, когда пред тобой открываются истинные знания древности. Тебе куда важнее красивые сказочки, которые рассказывают детям…
Но Ивору было не до гномов и прочих тайн древности. Он никак не мог простить себе нерешительность в общении с Алиной. Как он мог так опозориться? Никогда раньше не было случая, когда бы он не знал, что сказать. А тут, словно мозг отключили, ни одной дельной мысли. Теперь девушка подумает, что он глупый, ей понравятся Рудольф и Мефодий, а с ним она даже разговаривать перестанет.
Каменные ворота с шумом раскрылись, и друзья очутились в очередной гигантской пещере. Пол здесь был чист, словно некий заботливый великан протер его огромной влажной тряпкой. Ивор даже попробовал его ногой, прежде чем ступить – показалось, что это не камень, а бурый лед.
Едва последний претендент перешагнул порог, раздался хлопок, в центре зала появился среднего роста коренастый мужчина. Он был очень плотного телосложения, все в нем кричало о суровости, непрошибаемой опытности и уверенности в своих силах. Камуфляжные штаны и куртка делали его похожим на воинов домагической эпохи, которых Ивор видел в легендах маминой карты. Звезда, которая висела у мужчина на груди, на самом видном месте, сияла четырьмя яркими лучами. Судя по всему, это и был обещанный Ветер.
Не успел мужчина до конца материализоваться, как уже орал во все легкие:
- Новобранцы, в три шеренги становись!
Голос был хорошо слышен даже в самом дальнем уголке пещеры, и дело было отнюдь не в магии.
- А ну подровнялись! Быстро! Молодцы! Орлы!
Ошалевшие от громовых команд, претенденты заметались по пещере, натыкаясь друг на друга. Подобие порядка удалось навести минут через пять. Ветер обвел взглядом неровные ряды и поморщился, словно случайно задел больной зуб.
- Мое имя Ветер, – сказал он, расхаживая вдоль замерших претендентов. - Я глава охраны фабрики волшебства. Я ваш ужас и страх, я ваш ночной кошмар. Это если вы умудритесь попасть на фабрику волшебства. Но я постараюсь помешать вам. Знаете почему? Потому что на фабрике нет места таким хлюпикам и слабакам как вы! Даже в нормальную шеренгу построиться не можете! Слабаки!
- Какое право вы имеете с нами так обращаться? Мы пока еще не в вашем подчинении, - раздался дрожащий от волнения голосок.
Ивор похолодел, потягаться с Ветром решил не кто-нибудь, а Алина.
- Кто тут у нас вякает? - глаза начальника охраны сузились, он повернулся и подошел к девушке, огромный, потемневший от ярости.
Девушка сжалась, присела, но глаз не отвела.
- Девочка, - негромко проговорил Ветер. В сравнении с ором, которым он общался в начале, этот тихий голос навевал жуть. - Повтори, что ты сказала?
- Вы не имеете никакого права... - голос девушки сорвался, она зло тряхнула головой и твердо закончила.
- ...никакого права на нас орать. Мы еще не ваши подчиненные! - закончила она, окрепшим голосом.
Какое-то время Ветер глядел в зеленые пронзительные глаза, ноздри его гневно раздувались, кулаки сжимались. Вдруг он резко расхохотался, хлопнул Алину по плечу, отчего девушка присела.
- Молодец, девка! Не трусиха! - он повернулся к стоящему рядом Раздвачету. - Учитесь, хлюпики. Скоро женщины будут храбрее вас!
У Ивора отлегло от сердца. Алина опять умудрилась выделиться и нарваться на похвалу. Да еще у такого человека, у которого даже Рудольф будет ходить в немилости.