За окном детской догорал вечер. Стрекотали кузнечики, легкий ветерок шевелил белые занавески. Ивка с фингалом под глазом и с саднящей от тяжелой отцовской руки поясницей сидел в постели и угрюмо водил пальцем по одеялу.
Отец никогда не слушал его оправданий. Для старого Крона главной ценностью в жизни было – не высовывайся! Если отец Клемента занимает серьезный пост на фабрике волшебства, значит не стоит связываться с этой семейкой. И уж тем более бить их отпрыска в глаз.
Зато мама всегда понимала сына. И по мере возможностей защищала от отцовского гнева. Она и сегодня вовремя увела его ложиться спать. «Ведь у него был трудный день, не так ли?!»
- Ты, правда, в это веришь? – спросила мама с улыбкой.
- Они так сказали! – буркнул мальчуган.
Мама примостилась рядом на стуле и с любовью глядела на Ивку. Мальчик навсегда запомнил ее такой. Высокая худая женщина с узким тревожным лицом, карие глаза и обветренные губы. В тот вечер она была в выцветшей коричневой тунике с черными отворотами. Кожаные сандалии она сняла и поставила рядом с кроватью, а ноги сунула к Ивке под одеяло.
Ее черные волосы были собраны в пучок на макушке, она всегда была небрежна к внешнему виду, но для Ивки она была самой красивой на свете.
- Это означает лишь то, что вы еще не проходили Слово Исторического Слепка. Специально по просьбе родителей его изучение было перенесено из первых классов ближе к концу обучения. Потому, как эта простая магия напрочь убивает все секреты. Представь себе, ты произносишь Слово Исторического Слепка и воочию видишь все, что происходило в этом месте определенное время назад. Видишь и слышишь!
Ивка разинул рот.
- Ничего себе! А мы все думали, как Маривана узнала, кто подпилил ножки ее стула.
- Вот видишь, - улыбнулась Клариса.
- Ух ты! – вдруг оживился Ивка. – Это значит, можно будет узнать, что вы с папой делаете, когда закрываете от меня дверь?
Глаза мальчугана заблестели.
- Ну… - смутилась Клариса. – Обычно это слово используют стражи, чтобы выявить виновных. Именно поэтому в Волшебном Государстве почти нет преступлений. Бессмысленно делать гадости, если об этом все равно узнают…
И тут Ивка вскочил в постели.
- Точно! Мусорный монстр! – закричал он. – Теперь я смогу убедиться, что это не сон. Мама, пожалуйста, пойдем со мной. Произнеси это слово… Я должен знать!
Договорить он не успел. Окно резко распахнулась, рама ударилась о стену, со звоном посыпались осколки стекла.
- Керк-оф!!!
В проем сунулась страшная морда с кривыми гвоздями-зубами. Ивка раскрыл рот, чтобы закричать. Нужно позвать папу, нужно вызвать стражей, разбудить весь город. Все что угодно, лишь бы остановить этот кошмар.
Вместо этого мальчик застыл, словно его парализовало. Двигались лишь губы.
- Мама беги! – прошептал он.
Клариса успела вскочить. Глаза женщины были распахнуты, Ивка видел, как ее зрачки прыгали туда-сюда, словно она видела что-то быстро проносящееся перед взором. Губы едва заметно подрагивали, женщина силилась что-то сказать и не могла.
Чудище протиснулось в оконный проем. Больше всего оно напоминало уродливую летучую мышь. Взмахнув крыльями из кожаных обрывков, монстр вскочил на детский столик.
- Керк-оф! – произнесло чудище уже тише.
- Помощь, - выдохнула мама едва слышно. – Ему нужна моя помощь…
Мусорный монстр вдруг захрустел и осыпался на пол кучей мусора. С тихим шелестом опустились кожаные крылья, запрыгали по тянучке пола ржавые гвозди.
Мама замедлено развернулась и зашагала. Ее босая нога наступила на кусок разбитого стекла, Ивор с болью увидел, как на полу остался кровавый след. Но мама не заметила этого. Она продолжала идти.
- Мама! Постой! – прошептал Ивор. После смерти монстра его тело получило свободу. Тут же навалился ужас. Он был такой плотный и удушающий, что Ивка почувствовал себя тяжелым и безвольным, как в страшном сне.
- Мама! Постой, мама!!! – проговорил он вслед Кларисе, но та даже не обернулась.
Хлопнула дверь, на лестнице, ведущей на верхний этаж, показался старый Крон в шлепанцах на босу ногу.
- Что у вас происходит? – раздраженно спросил он.
Ивка наконец сумел сбросить оцепенение.
- Мама уходит! – закричал он во все горло. – Мама уходит!
Встревоженное лицо Крона появилось в дверях.
- Клариса? – сказал он неуверенно.
- Папа! Верни маму! – крикнул Ивка еще громче.
Глаза отца скользнули по разбитому окну, по следам крови на полу и сиротливо лежащим маминым сандалиям. Лицо Крона окаменело, старик развернулся и выбежал из детской.
- Клариса! Где ты, Клариса! – кричал он.
Уговаривая непослушные ноги, Ивка побрел вслед за отцом. В голове хаотично прыгали мысли:
«Все будет хорошо! Папа догонит ее, и все станет как прежде. Ведь мы живем в тихом и скучном городе, где никогда не случается ничего страшного. Никогда не случается ничего страшного».
Отца он увидел во дворе. Он потерянно стоял у распахнутой калитки, опустив руки.
Вдруг в траве что-то сверкнуло.
- Папа! – вскричал Ивка и указал на искорку. Крон наклонился и тут же выпрямился, словно его ударили снизу. На раскрытой ладони лежал перстень с треснутой жемчужиной.
- Ее сфера волшебства, - проговорил отец, и в голосе его прозвучала такая боль, что Ивка сразу понял, что случилось непоправимое…