Мефодий тяжело вздохнул. Его толстые пальцы без остановки теребили башмак.
- Да. Я боюсь того, что ты перечислил.
- Так не поступай. Ты сын старосты, уважаемый человек в городе. Будущее тебе обеспечено. Будешь сидеть дома и разглядывать свои информаторы…
- Дело в том, - сказал Мефодий тихо, - что я уже все изучил.
- Как все!? – опешил Рудольф. Ивор удивленно поглядел на друга.
- Все, до чего сумел дотянуться, - поправился дородный юноша. - Городская библиотека, лавка Волтара, кое-какие информаторы, попадающие к нам на паромах из столицы – все это у меня здесь.
Он любовно погладил свой башмак.
- Так это же здорово! – воскликнул Рудый. – Осталось улечься на лавры и почивать в свое удовольствие!
- Какие лавры? - замотал головой Мефодий. – Я страшный неуч. В мире столько всего интересного! Великая библиотека в Столице, хранилище знаний на Фабрике, древние книги на раскопках. И все это навсегда останется для меня недоступным, если я не сумею поступить на фабрику волшебства. Представляешь, я лично могу подержать в руках слепки Слов Истории, содержащие великие открытия прошлого. Могу воочию увидеть выступления самого Разума Великого, который изобрел классификацию Слов Магии… Эх! И все это откроется для меня, если я поступлю на фабрику и стану прилежно заниматься.
- Ну ты дурик! – заявил Рудольф. – Только что закончил школу и снова учиться. Бее!
Игнорируя возмущенного Мефодия, он повернулся к Ивору.
- А ты, Ивка? Что скажешь нам ты? Наверняка, что-нибудь возвышенное. Ты хочешь путешествовать? Увидеть мир? Побывать в столице, в других городах, на заставах? Узнать новые легенды, о которых ты еще не знаешь. Уверен, что ты жаждешь облазить все Государство так же, как ты облазил окрестности Фабричного города? Я угадал?
Чем дольше говорил Рудольф, тем больше мрачнел Ивор. Увлеченный своей речью рыжепрядый не замечал этого, зато Мефодий беспокойно ерзал и, наконец, ткнул рыжепрядого в бок.
- Эй, ты чего тыкаешься? Думаешь, я не прав?
Ивор раскрыл рот, губы зашевелились, но не смогли извлечь слов. Горло разом пересохло. Юноша яростно откашлялся, как будто горло было виновато во всех его печалях, и сказал громче:
- Я хочу отыскать маму!
Сказал и отвернулся, пряча набежавшие слезы. Руки гладили карту. То тут, то там вспыхивали и тут же гасли образы древних героев.
– Стражи не нашли ее, но я верю, что смогу докопаться до истины, если попаду на фабрику…
Поймав тревожные взгляды друзей, он резко оборвал речь. В фабричном городе не верили, что пропавшая девять лет назад Клариса жива. Один только Ивор не желал мириться с очевидным.
Уже зная мнение друзей, Ивор поспешил сменить тему.
- Открытый набор, - сказал он. – Для достижения наших мечтаний нам не хватает лишь одного – открытого набора.
- Жаль, что его уже десять лет как не было, и, наверное, столько же не будет, - вздохнул Мефодий.
- Эй! Что за чушь ты несешь?! – взъярился Рудольф.
- Что не так? – дородный юноша удивился реакции друга. – Разве я не прав?
- Конечно, не прав! Не было набора десять лет, и что?! Наоборот, шансы того, что он пройдет уже завтра повышаются многократно.
- Это пустая вера, основанная на детском понимании мира, - сказал Мефодий. - Между тем я очень хорошо изучил обстановку в волшебном государстве и сделал вывод, что открытый набор фабрике попросту не нужен…
- Тьфу на тебя! Этот научный подход только все портит! К тому же все знают знаменитое изречение Первого Волшебника. Не человек выбирает фабрику, а фабрика выбирает человека! Заруби это на своем картофельном носу!
Мефодий гордо вскинул все свои подбородки.
- Может быть, у меня и не такой благородный нос, - произнес он тонким от оскорбления голосом, - но зато я крепко стою на ногах реальности и не верю в детские сказочки. Нет никаких документальных подтверждений этой фразы, якобы сказанной Первым Волшебником.
Ивор переводил взгляд с одного друга на другого и впервые не знал, как их утихомирить. Как унять конфликт, если сам всем сердцем болеешь за одну из сторон, а разумом понимаешь вторую.
- Ребята! Тпру! Остановитесь! Прекратите! – закричал он, протискиваясь между друзьями, которые уже ухватили друг друга за грудки. – В нашей сказке открытый набор обязательно будет. И произойдет все настолько внезапно, что…
Договорить не успел. В мире что-то неуловимо изменилось. Ивор нутром почувствовал это. Его сфера волшебства ожила, почти как тогда, в детстве, когда мусорный монстр украл его субстанцию волшебства чтобы ожить и сделать свое темное дело. Мамин перстень с вделанной в него треснутой жемчужиной потеплел и выдал порцию субстанции волшебства.
Спорщики резко замолчали, по их ошалелым лицам юноша понял, что с их сферами происходит то же самое.
- Что это? – воскликнул Рудольф.
- Этого не может быть! – прошептал Мефодий.
И тут прямо в воздухе над пропастью соткалось суровое седовласое лицо. Раздались странные мерные удары, поначалу едва слышно, как будто издалека, потом все громче и громче.
Суровое лицо поглядело прямо на ребят, каждый из них потом клялся, что незнакомец смотрит исключительно на него.
- Я директор фабрики волшебства, – без предисловий начало лицо. – И я имею честь сообщить вам, что фабрика волшебства объявляет открытый набор. Десять долгих лет мы обходились своими силами, но настало время омолодить кадровый состав. Нас интересуют юноши и девушки, которым на момент получения сего объявления исполнилось ровно шестнадцать лет. Не больше и не меньше. Разумеется, родители не должны возражать против такого решения.
Все желающие должны явиться завтра на восходе солнца к главным воротам и пройти процедуру предварительного отбора. Опоздавших не ждем, второй шанс не даем. Неудачникам ничего не объясняем, а счастливчикам обещаем каторжную работу и уважение с почетом. Все!
Лицо утратило резкость, словно было создано из кусочков тумана, а теперь дунул ветер и порвал его в клочья.
Над Обвалом воцарилась тишина. Друзья пораженно глядели на Ивора. Тот опустил глаза на мамин подарок и прижал карту к груди.
А потом Рудольф заорал, что было мочи:
- Ну что, съел?! Умник ты наш! Теперь не станешь отрицать! Не человек выбирает фабрику!
- Это ничего не доказывает. Слишком велика вероятность, что это совпадение.
Мефодий не сдался, но в голосе его больше не слышалось убежденности.
- О-о! Этот толстяк непрошибаем!
- Там сказано, что нужно разрешение от родителя, - сказал Ивор. - Отец всегда был против.
- А зачем ему рассказывать? – удивился Рудольф. Рыжепрядый не любил усложнять жизнь.
- Если Крон подаст жалобу, могут возникнуть проблемы… - сказал Мефодий.
- Да какая жалоба? – воскликнул рыжепрядый беспечно. – Пускай Ивка сперва пройдет отбор, это не так легко, как может показаться.
Он вдруг встал на руки и сделал несколько шагов.
- А потом все решиться само собой.
Опля, и Рудольф вновь на ногах.
- Как это само собой? – вскинул брови Мефодий.
- А так! Если Ивка провалиться, проблема отпадет сама собой. А если пройдет, то даже суровый Крон признает, что был не прав. Потому как не мы выбираем фабрику, а фабрика выбирает нас.
Он строго поглядел на дородного юношу. Тот страдальчески возвел глаза, но промолчал. В конце концов, обстоятельства сегодня сложились не в его пользу.
Рудольф встал на самый край обрыва и поглядел на далекую фабрику.
- Неужели вы не чувствуете?! Десять лет не было набора. И вот теперь, именно в этот год. Именно в этот момент! Именно шестнадцатилетних! Фабрика выбирает нас!
- Такое ощущение, что ты произносишь текст Ивора, - пробормотал Мефодий. – Он у нас главный романтик.
- А ты у нас главный зануда!
- Ребята, перестаньте свои глупые перебранки. У нас такое событие! – воскликнул Ивор. Глаза его блестели, от возбуждения он привставал на цыпочки. Казалось еще чуть-чуть и взлетит.
- До завтра еще есть время. Надо хорошенько выспаться, - сказал Мефодий, теребя свой башмак.
- А перед этим хорошенько перекусить знаниями, да, мой толстый друг? - хохотнул Рудольф и ткнул дородного юношу пальцем в брюхо.
- Что я сделаю, если еда меня успокаивает? – воскликнул тот.
- А я не усну, - проговорил Ивор, словно говорил не с друзьями, а сам с собой. – Было бы здорово встретить утро, гуляя под звездами. Их свет успокаивает меня. Соловьи спели бы мне песни лета, под аккомпанемент шелеста листвы. Но нельзя, чтобы отец что-то заподозрил...
- Вот и славно, - Рудольф мгновенно позабыл о серьезности и радостно завопил. - А теперь кто быстрее добежит до города. На старт! Внимание! Марш!
Он сорвался с места, словно ракета из фейерверка, Ивор позабыл о печалях и кинулся следом. Лишь Мефодий замешкался.
- Подождите меня! - закричал он в их удаляющиеся спины и, пыхтя и отдуваясь, побежал за товарищами. А черная звезда фабрики лежала внизу, молчаливая и невозмутимая, пронзая длинным шпилем голубое небо.