Но в тот вечер он позволил себе такой проступок. В конце концов, подумал он, месяц воздержания! Если я приду, что будет такого?
И слава Богу, что он пришёл. Эвандра находилась в плачевном состоянии, волосы растрёпанны, на ногах домашние тапочки, почти порванные и грязные, а на ней самой два или три слоя старых, испорченных молью свитеров. Она казалась расстроенной, почти сумасшедшей.
Они присели на диван, но Эвандра не могла усидеть на месте. Вставала, садилась, снова вставала. Бальдо пытался понять, попробовать поговорить. Это было нелегко, она бросалась незаконченными фразами, половинами высказываний, бессмысленными рассуждениями. Более-менее она произнесла:
— Сеньор Бальдо, вы же знаете, моя жизнь была не слишком радужной? Судьба отняла у меня всё. А сейчас не то, чтобы я хотела делать непонятно что, но я чувствую себя опять живой, я дышу, я двигаюсь… У меня есть сердце, сеньор Бальдо! Я должна заглушить его? Память да, это великая вещь, она кормила меня, дала мне мужество. Но мне больше её недостаточно. Это грех? Скажите мне, сеньор Бальдо, я грешница? Я заслуживаю наказания? Или я могу высоко поднять голову и смотреть прямо в глаза людям, взять кусочек, который мне предназначен, свет, надежда, слово, что-то, что поднимет меня из пропасти?
Бальдо вышел из того дома с душой, разодранной в клочья. Он не ожидал увидеть свою подругу в таком состоянии, не мог простить себя за то, что оставил её одну. «Не имеет значения, если женщина говорит тебе исчезнуть, ты не должен этого делать, если ты мужчина, — говорил Бальдо сам себе в тот вечер, возвращаясь домой медленным и тяжёлым шагом. — Ты не должен слушать её, она нуждается в тебе и ты обязан быть рядом, потому что женщины такие: говорят одно, а хотят другое».
Как он обрёл такую огромную мужскую мудрость, мы не можем знать. Единственное, чего Бальдо не мог вынести, это то, что Эвандре так плохо. Он любой ценой должен что-то предпринять, чтобы помочь ей.
Глава 19
Бальдо думал три дня. Целых три дня он ходил на работу, но мыслями находился в другом месте. Мать зразу заметила что-то неладное и была очень обеспокоенна, что её Джесу в таком состоянии.
— Джесу, что с тобой происходит? — спрашивала она постоянно и готовила ему свежую лапшу, чтобы он пришёл в себя.
Заметили и в офисе — Розалена и её усатый коллега, с которым она больше не встречалась. Он сказал ей, что не желает предавать жену, что возвращался домой всегда с комом в горле и стыдился того, что делал. В общем, лучше остаться просто коллегами, потому что нельзя быть вместе, а потом этого стыдиться. С этим Розалена согласилась, даже сказала, что ему должно быть стыдно… стыдиться, вот что ему нужно делать!
По истечению трёх дней, в ночи, у Бальдо появилась идея. Эта идея была такая нелепая, что он сгорал ещё три дня, прежде чем сказал себе, что может приступить к реализации. В те дополнительные дни пытался собрать все возможные «против», которых в действительности было много, начиная с того, что всё было слишком запутанным, ненастоящим и кто знает, подействует ли на Эвандру. Это не было в точности обманом, но почти. Однако в хороших целях. Во всяком случае, ничего другого сделать нельзя, Бальдо считал, что это единственный способ.
Короче говоря, Бальдо пришёл к выводу, что он должен выполнить волю Эвандры, а не наоборот выстраивать стену между ними. Эвандра хотела оставаться дома, чтобы проводить в Facebook весь день. Конечно, было бы лучше убедить её, что это безумие, что Facebook — ненастоящая жизнь, что существует реальный мир и лучше выходить на улицу, видеть людей, ходить в кино или гулять с кем-то, держась за руки. Возможно, с ним… Но он не смог переубедить её, бесполезно на это рассчитывать, ему не удалось. Может, он и не пытался по-настоящему или был не слишком убедительным или не использовал правильные методы. Он был некомпетентным, отлично понимал это и одновременно не знал, что такое настоящая жизнь. Итак, сейчас перед ним открылись два пути: не допускать, чтобы она пользовалась Facebook, если понадобится даже применив силу, но это сделало бы её несчастной навсегда и вызвало бы ненависть к нему; или прислушаться к ней и надеяться, что в один день она распознает ту любовь и будет в некотором роде благодарна. Очевидно, лучше выбрать второй путь.
Но разве достаточно сказать ей не волноваться и целыми днями сидеть в Facebook, вне зависимости от дождя или солнца на улице? Конечно не достаточно, потому что есть ещё червь. Тот проклятущий червь, который её грыз, нравственная психологическая ловушка, узел, который окутал и не позволял двигаться, своего рода блокировка, что обездвиживала её и, следовательно, делала очень несчастной. Потому что нет ничего хуже в жизни, чем не чувствовать свободу, не имея при этом никаких реальных физических препятствий. Чувствовать себя заключёнными, не будучи в тюрьме, или связанными, не имея верёвки. Эвандра, проще говоря, не хотела больше ходить на кладбище, но и сил признаться в этом не находила. Это узел. Ей нужна помощь, чтобы вольно делать то, что она хотела, но не позволяла себе. Нужно заставить её оставаться дома, а для этого существовало только одно решение: нужно было, чтобы дождь шёл всегда! Только во время дождя она была в мире с собой: у неё существовал веский предлог не посещать мужа, и она могла делать то, что больше всего желала — сидеть в Facebook, не чувствуя даже крошечной вины. Всё просто!