По залу неспеша с важным видом прогуливался Калорипер, снимая пробу с наиболее многообещающих экземпляров, пролежавших достаточно долго и покрывшихся уверенной крепкой корочкой.
Периодически он подходил к вросшему в угл небольшому столу, заваленному обрывками бумаги сомнительного качества. На бумажках он писал слово из трех букв, обычно отсылающее собеседника к чьим-то абстрактным тестикулам и выражающее неготовность говорящего продолжать общение. Поле чего сложенный пополам листок вкладывался в рот признанного готовым изделия.
Увалень еле заметно вздрагивал, а в прорези перископа вспыхивал недобрый огонек.
Прошедших обряд инициации, наконец, отвязывали и под руки сопровождали в одну из следующих комнат.
Гуськом перебравшись на другой конец комнаты, Василий нырнул в очередной тоннель. В тот же момент он словно провалился под лед, черные осколки которого застыли в воздухе и растворились в быстро густеющем мраке. Тьма стремительно налетела на него, полностью поглотила и тут же извергла на раскалённый песок тропического пляжа. Море размеренно лизало прибрежную полосу, издавая успокаивающий тихий шум. Не без труда поднявшись на ноги, Василий увидел в нескольких шагах от себя стройную юную девушку. Ее густые черные волосы, остриженные у хрупких плеч, игриво трепал легкий ветер. Нежное лицо с почти идеально правильными чертами венчали огромные карие глаза, в которых, казалось, утонуть было легче, чем в ласкающей ее ноги морской воде. Аккуратный ротик обрамляли тонкие влажные губы. По гладкой, сияющей свежестью коже нехотя скатывались блаженные капельки.
Она ласково улыбалась, протягивая к Василию маленькую руку.
Тонкая дрожь пронеслась вдоль его хребта, словно он никогда не видел никого ужаснее. Еще мгновением прежде чистое небо заволокли черные тучи. Василий отшатнулся, сделал назад несколько неуклюжих шагов. Море забурлило, всколыхнулось, явив доселе невиданной высоты волну, и поглотило райский пляж, унося его в далекую пучину.
Василий очнулся. Он лежал на одном из железных столов, крепко скованный по рукам и ногам. На затылке, невероятно зудя, словно вибрируя, набухал приличных размеров холмик.
Один из троллей, зловеще пыхтя, копался в его рюкзаке, пытаясь сладить с очередной застежкой. У стены, совсем рядом, валялась небольшая, но увесистая дубинка.
Калорипер стоял у стола и спешно разгребал массивы бумаги, яростно что-то ища.
Наконец, не без труда сладив с мелкой моторикой, тролль вскрыл ранец и добрался до содержимого.
– Гыы… Лооол… Няшный Котэ… – прогудел он, вытаскивая, здоровенной лапищей небольшой сверток и разворачивая его.
– Дебил! Брось эту дрянь! – прорычал Калорипер, раздраженно поворачиваясь.
Тролль послушно швырнул находку в угол и зашагал прочь.
Василий присмотрелся. На картинках, проявившихся из складок свертка, красовался мультяшный рыжий кот, ехидно скалящий усатую морду. Две из них он уже видел раньше. Одна являла миру кота пирата, осененного поросячьим пятачком. Другая изображала его в образе героя известной сказки.
Заметив это, Калорипер оставил свои дела и сделал несколько шагов по направлению к незваному гостю.
– Проснулся Наш новый друг, – вычурно наиграно обрадовался он. – Кто же ты такой и почему я не вижу твоего имени?
Из соседнего зала раздалось одобрительное гоготание.
Василий поежился.
– Просто не успел определиться. Жду письмо от своего астролога, – с трудом произнес он. Слова бились о стенки черепной коробки, заставляя макушку сотрясаться от пронзительной боли.
– Прекрасно, – почти удовлетворенно проговорил Калорипер. – Из тебя получится первоклассный тролль. Никогда не думал о карьере прислужника?
– Нет. Стараюсь сохранять фекальный баланс, чтобы быть в гармонии с миром.
Жнец хмыкнул.
– У тебя и вправду есть потенциал, – произнес он, снисходительно заискивающе. – Даже жаль, что тебя так кинули. Этот самовлюбленный котяра заставил тебя выследить нас и притащить сюда его собственные портреты. Наверняка, ты должен был развесить их по периметру фабрики, да так, чтобы тебя не заметили. Тогда в галактике точно бы воцарился мир. На сей раз ну прям сто процентов. Бессмысленная фигня, но прикол по-настоящему сочный. Наверное, сидит сейчас в удобном кресле и уссывается над твоими потугами.
– Послушай. Мне до фонаря ваши разборки, – хриплым голосом проговорил Василий. – Я просто хочу выбраться.