Скинув пропойцу с соседнего стула, он рывком развернул несчастную мебель, тоскливо скрипнувшую ножками, и уселся рядом с огнегривой девой.
«Как всегда беспардонен», – смиренно отметил Арим, подойдя следом и тихонько притулившись рядышком на свободном стуле.
Инга с интересом проследила, как не в меру борзый альбинос, черноглазый, аки инфернальная гадина, затарился спиртным и вдруг, к её возрастающему удивлению, направился прямой наводкою к ней, родимой.
«Хммм, похож на старое фото, только ярче. Такой контраст», – подумалось Инге ненароком, пока она наблюдала за дальнейшими действиями парочки, которая, наконец, разместилась напротив неё.
– Ну чё такая кислая, зажигалочка? – хмыкнул Аз. – Помер кто?
Уж смерть-то он, шельма, чуял за версту.
– Азраил! – чуть возмущённо высказал Арим.
Аз, тем временем, не обращая на собрата никакого внимания, небрежно сдвинул свеженькой непочатой бутылкой полупустую тару Инги:
– А раз помер, так пей! Угощаю! И да, мне закурить бы.
Инга, только-только приникшая к горлышку бутылки под одобрительным взглядом Аза, напряглась и повернула голову в сторону сцены, на которую на смену визжащей группе вышел тощий сутулый музыкантишка и принялся терзать струны нежно любимого фениксом инструмента.
Вынув мятую сигарету, Азраил встряхнулся:
– О, балда, слышь? Как кота за хвост тянут! Или не за хвост? Давай, твой выход! А то тухло.
Скрипка. Музыка. Давно, как давно он не играл.
Аз разнузданно подозвал обиженного его возгласом скрипача к столу:
– Смотри, как надо! Давай, балда, жги. А ты пей! – он снова обернулся к фениксу. –И закурить. А вечерок-то налаживается!
Инга хмыкнула и поднесла полыхнувший пламенем указательный палец к подставленной сигарете. Аз смачно затянулся и выдохнул клубы дыма ей в лицо, как какой-то дюже невоспитанный дракон. Вокруг Инги тотчас пронесся огненный вихрь, который смахнул сигаретный дым и зловещим заревом отразился в антрацитовых глазах этого странного существа.
– Откуда вы такие интересные? – Ингу вдруг охватил какой-то необъяснимый кураж.
– От верблюда: чё за допрос? – Аз щедро хлебанул вискаря из горла и развернулся к собрату, который аккуратно, почти полюбовно настраивал скрипку:
– Короче, дело к ночи! Не томи! Видишь, дама в нетерпении!
Инга криво ухмыльнулась и приложилась к бутылке. Внезапно её сковало мучительное узнавание: тот второй, выдав несколько тягучих нот, начал играть «Шторм».
Феникс резко встала из-за стола, чуть не опрокинув его, и с непонятной злостью уставилась на демоницу, которая призывно виляла задом, обнимая пилон.
– Ты куда это рванула, как ошпаренная, а? Фальшивит утырок, что ли? – Азраил ловко поймал покачнувшиеся бутылки и поставил их ровным рядком. Инга нетерпеливо отмахнулась и уверенным шагом направилась к сцене. Но сперва подошла к новоявленному скрипачу, что-то шепнула ему, и он прекратил играть. Наступила тишина, прерываемая пьяным гоготом посетителей и скрежетом каблучков демоницы, которая пыталась что-то там танцевать. Аз небрежно развалился на стуле и стал с интересом наблюдать за фениксом:
– Давай, размотай её, зажигалочка! Пусти пеплом по ветру! Ахаха, балда, вечерок-то перестаёт быть томным! – Глаза ангела горели в предвкушении. Вершить смерть самому задорно. Наблюдать за другими, занятыми ровно тем же – забавно. Однако Инга, запрыгнув на невысокую сцену, просто спихнула прочь незадачливую танцоршу. А когда рогатая попыталась что-то вякнуть, вспыхнула столбом пламени. Демоница зажмурилась, мелко закивала и рванула куда подальше от этого костерка.
Инга повелительно, по-царски, кивнула Ариму, и тот, прикрыв глаза, легонько тронул смычком струны. Если эта музыка хоть немного способна унять чужую боль…
Феникс немного прибрала свою плотную чёрную броню, приоткрыв нежную кожу, мелькающую среди языков пламени, которые ластились к девушке, обвивали тонкий стан, словно невиданные змеи, скользили по коже, окрашивая её в теплые тона. Инга доверилась мелодии, тряхнула огненной гривой и закружилась в страстном танце вокруг пилона. Аз залихватски глотнул вискаря, нарочито причмокнул и громко хлопнул в ладоши. Раз. Другой.