– А зажигалочка-то эвон как отжигает! – он свысока глянул на толпу, которая, как загипнотизированная гигантским Аспидом, качнулась в сторону сцены. Инга продолжала кружить огненным смерчем. Языки пламени танцевали вокруг неё, подрагивая в такт пронзительным звукам скрипки, ожившей в руках вдохновенного и немного смущённого зрелищем Арима.
Некоторые пьянчуги, как тупые зомби, начали карабкаться по головам друг через друга на сцену, чтобы прикоснуться к дивному существу, освещающему тёмный прежде зал забегаловки. Демоны опасливо покосились на разбушевавшуюся стихию и публику, и начали бочком отступать в сторону подсобки. Аз презрительно цыкнул, чуть не потеряв почти скуренную до фильтра сигарету, хрустнул пальцами и хищно оскалился:
– А вот и халявная жрачка подоспела! Давай, заебошь-ка куры-гриль, детка!
Словно услышав его гастрономическое пожелание, Инга распахнула рассыпающие ворох искр огненные крылья и вспыхнула ослепительным белым пламенем, которое нежно обогнуло Арима, подув ему в лицо теплом с запахом раскаленного в кузне металла, и с ревом обрушилось на одурманенных демоническими эликсирами и танцем посетителей.
Под взлетающие к самим небесам звуки скрипки в руках виртуоза огненная стихия приливной волной прошлась по залу и выплеснулась наружу, мигом снеся хрупкие стены трактира, не выдержавшие такого напора. Азраил по-сатанински заливисто хохотал, окруженный янтарными вихрями, и размахивал зажатой в руке бутылкой:
– Вот это я понимаю, гульнуть с огоньком! На все, как говорится! – проорал он, заглушая вой пламени. А затем с криком «фаер-шоу!» нырнул в море огня, по дороге плеснув остатками пойла в лицо ближайшего зрителя сего племенного зрелища, стоявшего чуть в сторонке и потому чудом уцелевшего. Перекошенная ужасом физиономия тотчас занялась от повсеместно парящих в воздухе искр очищающего пламени феникса. Кожа слезла неопрятными лоскутами, обнажив клыкастую морду монстра, в которого обращались почти все, кто вкусил демонических эликсиров.
Инга остановилась, отпрыгнула от кренящейся в её сторону опоры, удерживавшей крышу, которая с грохотом сложилась внутрь здания, подняв тучу пыли и облака искр. Треск пожираемого огнём дерева постепенно стих. Инга виновато повела плечиком и подошла к невозмутимо стоящим на пепелище ангелам. Аз и Арим отряхивались от жжёных щепок, а в остальном не пострадали.
– Мы так и не познакомились, – феникс смущенно убрала растрепавшиеся волосы с лица, – впрочем, это и не важно! – её огненные глазищи уставились сначала на одного, потом и на другого ангела, запросто выживших в буйстве стихий. Только кто б заподозрил ангелов в них?
Но что-то есть, пожалуй. Инга вдруг, притянув молчаливого скрипача рукой за шею, чмокнула его в щеку, оставив на беломраморной коже пламенеющий отпечаток, а вслед за тем уверенно пожала руку второму, этому нахальному беспредельщику, который в ответ острозубо ухмыльнулся и заявил:
– А я чё, рожей не вышел? Давай и мне залепи, хуле!
Инга хохотнула, и почти по-птичьи клюнула наглеца в щеку, а после открыла огненный овал портала и, махнув на прощание рукой, крикнула:
– Клёва оттянулись! Как-нибудь повторим! – с громким треском портал свернулся, а Аз возмущенно выдохнул:
– Не, ты это видел, балда? Значит, мышка бежала, хвостиком махнула и свалила в закат! А вытащить нас отсюда, не? Бабы, бля.
Арим в это время стоял, прижав руку к щеке, и задумчиво улыбался, почувствовав, что горе, ранее разливавшееся тут безбрежно, слегка притупилось в душе удивительного огненного создания.
– И чё ты стоишь, как имбицил? Лыбится он! Домой на какой попутке покатим, а? – искренне возмущался Аз, в сердцах пнув подкатившуюся к ногам обгоревшую, ощерившуюся длинными загнутыми клыками, черепушку, которая как будто насмехалась над ним. – Тьфу, пакость! У тя там крылья в загашниках не завалялись? Так доставай! Не одна ж зажигалочка тут красивая и пернатая!
– Жаль их, – Арим глянул на уродливый череп.
– Выбор, дурья башка! И расплата. Всё как везде, не зуди! И погнали! Дел невпроворот!
После этих слов ангелы задумчиво побрели по едва тлевшему пожарищу. Чёрная сажа нимало не марала белые ступни.
Вдруг один из них и взаправду распахнул громадные крылья, вздымая в воздух густую смрадную пыль. Миг. И вот теперь один только треск угольков в тиши напоминал о некогда стоявшей здесь забегаловке. В воздухе парили редкие искры. И небо в неоновом зареве надменно взирало на простиравшуюся под ним грязь.