Затопленная гора была скалистой. Волны прибоя не только разбивались о ржаво-красные скалы, но и бурлили на подступах к ним. Фонтаны воды, словно выброшенные морскими чудищами, то и дело вставали в одних и тех же местах, окруженных белой пеной.
Лиана снова забралась на мачту и закричала:
— Люди! Люди!
Действительно, весь береговой склон горы усеяли островитяне, увидевшие нас.
Вероятно, они были обитателями затонувшего материка и жили в горах или случайно оказались там, благодаря чему и спаслись.
Теперь при виде нас они прыгали по берегу, что-то кричали и махали нам руками. Может быть, звали нас к себе или хотели предостеречь от чего-либо.
— Надобно тотчас же свернуть в сторону! — вскричал Нот Кри. — Нельзя довериться варварскому племени потомков фаэтообразных. Они способны просто сожрать нас всех или принести в жертву кровавым божествам, ибо такова сущность людей.
Эра с упреком посмотрела на Нота Кри, но он стоял на своем.
Я передал Чичкалану, о чем говорит белый бог с малым числом волос на голове, как звали его в Толле.
Чичкалан разделил опасения Нота Кри. Он по давней привычке предпочитал не верить незнакомцам.
Плот неотвратимо несло на рифы. Управлять им мы были не в состоянии.
Я сказал, чтобы все прыгнули в воду и постарались плыть к берегу. Нот Кри молча отвернулся.
Уже из воды я увидел его одинокую фигуру, стоящую у мачты.
Пловцам было легче проскочить опасные камни. Нас с Эрой пронесло между рифами, словно мы плыли в бурлящем горном потоке среди водоворотов.
Мелькнули Чичкалан и Лиана, чуть дальше над пеной виднелись головы наших друзей инков.
Нота Кри не было…
Мы увидели, как встали дыбом бревна плота. Рвущиеся к скалам волны, словно в отместку за наше успешное плавание по океану, крушили плот в щепки. Из круговорота, в какой попал плот, Ноту Кри уже не выплыть.
Мы же благополучно выбрались на берег в сравнительно тихой бухте.
К нам бежала толпа людей. Друзей или врагов?
Этого мы не знали.
ЭПИЛОГ. ЛЕТАЮЩАЯ КОЛЕСНИЦА
Кончаю свой сказ. Уже нет сил рассказать обо всем. События мелькают в моей памяти, как вспышки молний.
Остров Фату-Хива. Остатки расы людей, населявших материк Мо. Для них наше появление было чудом.
И нас, выходящих из яростных волн, приняли как богов. И не только как богов, но как друзей.
Правда, наши новые друзья были напуганы, растеряны, слабы. И не помощи у них надо было просить, а помогать им самим.
О жизни среди них я мог бы рассказывать долго, но не об этом мой последний сказ.
Пожалуй, никогда еще на Земле советы пришельцев не принимались людьми с такой благодарностью, как на острове Фату-Хива.
Неожиданную помощь мы получили от океана. Волны прибоя стали выбрасывать на скалистый берег то, что находилось на плоту. Прежде всего это были питательные клубни. Но тело Нота Кри так и не появилось…
Мы научили островитян сажать клубни в землю, и очень скоро, еще при нас, они собрали первый урожай, который привел их в восторг, окончательно обожествив нас в их глазах.
Не меньшее значение имели и зерна нашей марианской кукурузы, проделавшие путь вместе с нами сначала через космос, а потом через океан.
Найдя общение с островитянами в труде, мы сумели внушить им принципы Справедливости, на основе которых жила община инков. В этом нам много помогли Чичкалан, Лиана и оба ее соплеменника.
Первый спор возник из-за выращивания клубней. Островитяне готовы были отдать нам большую часть урожая, как владельцам посаженных клубней и очень удивились нашему отказу.
Чичкалану пригодилось знание языка людей Мо, с которым он познакомился через своего друга Топельцина, чья мать происходила с этого материка. Он объяснил островитянам, что каждый из сажавших клубни получит столько, сколько может съесть, остальное отдаст соплеменникам.
Им очень трудно было понять, что все люди равны между собой и мы, пришельцы, не хотим выделяться из них. И никто не может обладать чем-нибудь в большей мере, чем другой.
Когда мы решили покинуть основанное нами островное государство Справедливости, наши новые друзья были в отчаянии. Они тоже умоляли нас вернуться.
Мы с Эрой стремились плыть дальше, крохотный аппарат электромагнитной связи, висевший у меня на груди, после просушки начал действовать. Он неумолимо звал нас с Эрой к кораблю Моны Тихой.