- Скорую вызвать?
- Нет, лучше помоги поесть, а то мне трудно дойти до холодильника.
- Сейчас, ты лежи, лежи, не дергайся, я сама! Чего тебе принести?
- Будь добр, оставь нас одних, - подал голос наконец-то очнувшийся Антонов. - Это меня сейчас начнут с любовью кормить с ложечки, а вовсе не тебя.
Когда мы со слегка оклемавшимся Антоновым вернулись в двадцатый век, в наушниках скафандра звучало:
- Барсук, ответь Кедру! Барсук...
Гагарин, вылетев вытаскивать меня с орбиты, взял тот же позывной, что был у него в первом полете. Насколько я помнил, вместе с ним должен был лететь Леонов.
- Кедр, слышу хорошо. Ты где?
- В семи километрах, вижу тебя, скорость сближения восемнадцать метров в секунду. Дождешься или увеличить?
- Дождусь, - подтвердил я. Антонов тем временем пытался в уме поделить семьдесят тысяч на восемнадцать. Получалось так себе, соображал он еще довольно замедленно. После перехода ему опять поплохело.
- Не семьдесят тысяч, а семь, - поправил я его. - Это будет около четырехсот секунд, но надо учесть, что Юра в конце должен сбросить скорость. В общем, минут через пятнадцать нас отсюда вытащат, пора стравливать давление из кабины и открывать люк.
- Образцы, образцы не забудь! - в который раз за экспедицию напомнил Антонов. Правда, на сей раз довольно вяло.
Главы 35 - 38 и эпилог
Глава 35
Собственно говоря, именно с чего-то такого моя жизнь в двух временах и начиналась. Я лежал без сознания, отлично это осознавал и занимался лечением пострадавшего организма. Правда, имелись и отличия.
Во-первых, пациентов было два. Мне, Скворцову, теперь приходилось приводить в хотя бы в относительный порядок сразу и Антонова в двадцать первом веке, и Скворцова в двадцатом.
Во-вторых, их бессознательное состояние было в значительной мере искусственным - оказалось, что сразу по двоим так проще работать.
И, наконец, отличался состав бодрствующих около двух тел. В шестьдесят втором году у кровати Скворцова сидела пожилая медсестра, которой в общем-то всякие пациенты давно надоели, и она считала дни до выхода на пенсию. Теперь же у дивана, на котором валялся Антонов, дежурила Марина, и мне стоило немалых трудов убедить ее не вызывать скорую помощь. А тело Скворцова плавало в невесомости посреди бытового отсека «Союза», и Гагарин с Леоновым по согласованию с Землей выполняли последнее по времени указание Скворцова - «меня не кантовать, пока сам не очнусь».
Ну вот, кажется, что-то получилось, подумал я. Во всяком случае, и Антонов, и Скворцов теперь смогут продолжить восстановление сил каждый сам по себе. И что это там бубнит?
Я прислушался и разобрал, что Леонов беспокоится - я, мол, уже четвертый виток болтаюсь тут без сознания, так, может, меня перетащить в спускаемый аппарат и зафиксировать в кресле? И садиться, а там пусть им медики занимаются, а то как бы не помер прямо тут.
- Держи карман шире, помрет он, - возражал Гагарин. - Я своими глазами видел, как он управляет своим организмом. Это мы сами виноваты, не уточнили, сколько времени он собирается так висеть, пока была возможность. В общем, пока не минули земные сутки, ничего не предпринимаем. А там запрашиваем указания у Земли.
- Не надо, - встрял в беседу я. - Помогите перебраться в спускаемый аппарат и сообщите на Землю, что мы готовы к посадке.
- Вот, - обрадовался Юрий, - ты уже в порядке?
- В относительном. Чтобы прийти в полный после такого полета, нужно не меньше двух недель. В хорошем санатории на берегу моря, с женой и дочерями. И с собакой, Джульке будет обидно, если его не возьмут.
- Но сейчас перегрузки-то при входе в атмосферу выдержишь?
- А куда ж я денусь? Придется.
Но еще до начала перегрузок нам пришлось маленько поволноваться. Сразу после отделения спускаемого аппарата в кабине раздалось шипение, и давление стало резко падать. Но мы были в скафандрах, так что немедленная смерть нам не грозила. Хотя, конечно, это были даже гораздо более легкие скафандры, чем тот, в котором я просидел сначала путь до Луны, а потом - оттуда на околоземную орбиту. Но, во всяком случае, десять минут жизни конструкторы гарантировали.
- Твою мать, опять клапан! - раздался в наушниках голос Гагарина. - Леша, закрывай его вручную.
ослабил ремни, привстал на сиденье и, отодрав панель на потолке над собой, перекинул рычажок клапана. Давление перестало падать, Леонов сел, и вовремя - мы вошли в верхние слои атмосферы, и навалилась перегрузка.
Посадка мне почти не запомнилась. Правда, восемь «же» все-таки доставили несколько неприятных мгновений, но осознание, что скоро сверху будет нормальное небо, а под ногами - настоящая Земля, мне сильно помогло.