- Не дождешься, - вздохнул мой духовный брат. - Меня беспокоит, что у нас все хорошо. А так не бывает. И, значит, или нас в ближайшем же будущем ожидает грандиозная бяка, или, что еще хуже, она уже наступила, но мы ее не видим. Впрочем, возможно, ты прав, и это просто старческое нытье.
- Или ты здесь от безделья маешься, - высказал свое видение проблемы я. - Если мне нечего делать в двадцать первом веке, то я там свою личность и не активирую, мне вполне хватает твоих воспоминаний. А ты тут торчишь чуть ли не постоянно.
- Тебе что, жалко?
- Нет, зато тебе скучно. Прямо как какому-нибудь, прости господи, доктору Фаусту. В общем, это я вот к чему - завязывай с рефлексией, для тебя есть работа.
- Я весь внимание.
- Пора попробовать научиться совмещению наших функций. Нам скоро лететь в космос, а там возможна ситуация, когда придется одновременно и что-то срочно чинить - например, при нарушении герметичности станции. И поддерживать жизнедеятельность в условиях резко упавшего давления, или что там еще может стрястись.
- Всегда готов, а что мне делать?
- У меня сейчас по плану утренняя пробежка. Но побегу я не как обычно, километр в среднем темпе, а три и на пределе возможностей. А ты фиксируй состояние организма и прикидывай, чем сможешь ему помочь, не отвлекая меня от бега. Это будет вводный этап. Потом, если у тебя все получится, я включу нашу рентгеновскую установку, полезу под излучение и чем-нибудь там займусь, а ты будешь в режиме реального времени минимизировать воздействие на меня рентгенов.
- На тебя будут воздействовать не рентгены, а зиверты.
- Мне как-то хрен с ними, это твоя забота, чтобы они не нанесли вреда нашему общему здешнему организму.
- Саша настучит, и тебе будет втык. И вообще ты живодер.
- Не настучит, это же не сегодня, а он всю следующую неделю будет торчать в Зеленограде. И - неужели забыл? - живодер у нас как раз ты.
- Вот именно. Слушай, может, ну его в зад, этот космос? О тебе же забочусь, мне-то в двадцать первом веке ничего не будет. Я, пожалуй, смогу сотворить с твоим здоровьем что-нибудь, из-за чего полет будет признан невозможным, а потом вернуть все как было.
- Отстань, ты же знаешь, зачем я туда собрался.
Разумеется, Антонов это знал. В принципе я, конечно, мог бы стремиться в полет и просто так, из интереса, но это только если бы я здесь был один. Однако это не так, и дело тут не в Антонове. У меня есть жена, дочка и тетя Нина с дядей Мишей, а, значит, для того, чтобы рисковать головой, нужны более серьезные аргументы, чем что-то вроде «это круто».
Они были, и самый весомый звучал как «хочешь, что было сделано хорошо - сделай сам». То есть я не очень надеялся на товарищей Брежнева, Шелепина и Косыгина. Нет, они, конечно, прониклись показанными им картинами своего возможного будущего, а с точки зрения Антонова - прошлого. Однако, как нас учит марксизм-ленинизм, они, пусть и не совсем осознанно, но будут действовать в интересах своего класса. А это - партийно-государственная номенклатура. То, что она чуть ли не с момента своего образования стала классом, никаких сомнений не вызывает. Все признаки налицо.
- У нее есть свое исторически определенное место в системе общественного производства. Она всем руководит, а по результату хрущевских реформ еще и ни за что не отвечает.
- У нее особое отношение к средствам производства. Она ими распоряжается, но (к ее сожалению) пока не владеет.
- Размеры и способы получения доли общественного богатства у номенклатуры свои и не такие, как у рабочих, крестьян и даже творческой интеллигенции, которая, как справедливо указывает марксизм-ленинизм, не класс, а всего лишь прослойка.
И, наконец, у номенклатуры свое отношение к собственности.
Кстати, если смотреть по Ленину, то и в РФ чиновники никакая не социальная группа, а самый настоящий класс, но об этом пусть болит голова у Антонова.
Хотя, насколько я помню, она у него не болит никогда.
Так вот, хотят они или не хотят, но нынешние триумвиры действуют и будут действовать в интересах своего класса, а это меня не устраивает. И, значит, надо лезть на самый верх самому, а героическому космонавту это проще, чем просто успешному инженеру и ученому, пусть даже и обладающему паранормальными способностями.
Тем временем для СССР и всего прогрессивного человечества вовсю приближалась дата, по своему значению никак не меньшая, чем прошедшее пятидесятилетие великого Октября - столетие со дня рождения Владимира Ильича Ленина. Я с трудом удержался от запуска в массы анекдотов вроде выпуска трехспальной кровати «Ленин с нами» и переименования Бахчисарайского фонтана в «Струю Ильича». Главным образом потому, что эти и многие другие им подобные творения прекрасно сочинят и без меня, история это подтверждает. К тому же анекдот про настенные часы, где вместо кукушки выезжает Ленин на броневике и говорит «товарищи, революция, о необходимости которой говорили большевики, ку-ку!», мне дядя Миша уже рассказал. Я же в ответ поведал ему про конкурс политических анекдотов к юбилею. Мол, третья премия - три года общего режима по ленинским местам, вторая - пять строгого и пять ссылки, первая - встреча с юбиляром. Кажется, тесть понял.