- Траурное объявление в исполнении Левитана и торжественные похороны.
- Уверен? А вот я не очень. Схему «Салюта» хорошо помнишь? Давай прикинем, что тут будет после реализации такой вводной.
- Перестраховщик.
- Ну, раз уж ты им не хочешь становиться, приходится мне.
Николаев и Севастьянов после почти трехнедельного полета нормально сели. Нельзя сказать, что столь долгое пребывание в невесомости обошлось для них совсем без последствий, но все-таки их самочувствие было гораздо лучше, чем в прошлом Антонова.
Почти сразу после завершения их полета, в конце мая, на орбиту была выведена станция «Салют», а у меня появилась вторая дочь, названая Анастасией.
Вообще-то грядущий полет был не единственным знаковым событием в моей жизни. В воскресение четырнадцатого июня, через два-три дня после нашего старта (если он, конечно, состоится вовремя), пройдут выборы в Верховный Совет СССР, и я уже был выдвинут в кандидаты. Хорошо хоть на предвыборных встречах с трудящимися за меня в основном отдувались доверенные лица - Александр Казанцев, уже закончивший первую книгу задуманного цикла о космических роботах, и Иван Ефремов.
- Тебе все равно перед полетом на это времени не хватит, - объяснил мне Шелепин. Между прочим, не только куратор космической программы СССР, но и председатель президиума того самого Верховного Совета, куда мне предстояло просочиться. - К тому же ты можешь ляпнуть чего-нибудь не того, язык у тебя без костей, Александр Петрович в этом отношении гораздо более ответственный человек. Иван Антонович, как ни странно, тоже.
Это он говорил с таким видом, будто я собирался возражать. Да упаси господь! Успею еще набазариться с трудящимися, когда меня выберут, там уже никакие доверенные лица не помогут. Впрочем, одно предвыборное обращение, причем по телевизору, мне сделать все-таки придется - с борта «Союза-10», перед стартом, в прямом эфире.
Главы 25 и 26
Глава 25
- По-моему, тут чем-то пахнет, - заявил Гагарин, вплывая в бытовой отсек «Салюта» и подняв стекло шлема легкого скафандра.
- Поливинилхлоридом, - уточнил я, проделав то же самое. - Проводку монтировали прямо с завода, вот она и ароматизирует помаленьку. Ничего, если бы воняло диметилгидразином, было бы гораздо хуже.
- Раздеваемся и приступаем к работе, - подытожил Гагарин. - Может, хоть сейчас расскажешь, что за сверхсекретные эксперименты ты тут собрался проводить? Я все-таки командир корабля. Правда, Шелепин сказал, что это на твое усмотрение.
- Сейчас.
В невесомости не требовалось ни прилечь, ни присесть, ни расслабиться. Я прикрыл глаза, потом открыл их и увидел давно знакомую квартиру Антонова.
- С прибытием! - приветствовал меня духовный брат. - А ну-ка пройдись.
Я прошелся.
- А ничего, тебя совсем не качает.
- Так сколько той невесомости было-то? Всего ничего. Ладно, готовь посылки, я пока отключаюсь.
Антонов возился в двадцать первом веке часов пять, потом он пообедал, и мы с ним мысленно перенеслись на орбитальную станцию, став Скворцовым.
Я раскрыл ладонь и убедился, что кристаллик соли, который Антонов зажал в кулаке перед отбытием, на месте. Впрочем, и без того чувствовалось, что все наши способности работают, причем как бы не лучше, чем в нормальных условиях.
- Буду испытывать приемопередатчик межпространственной трансгрессии, - объяснил я. - То есть устройство, способное мгновенно принимать предметы, отправленные сюда из камеры передатчика. А потом наоборот, это устройство обратимое.
- Серьезно? - удивился Юрий.
- Еще как, вот проверю электронику и, глядишь, часа через три-четыре начнем. На Земле получалось очень плохо, но есть основания считать, что здесь будет по-другому.
- А оно не е...т?
- Да вроде не должно.
Похоже, Юра мне не очень поверил, но специально убеждать его в мои планы не входило. Просто надо было выяснить, как на наших с Антоновых способностях скажется нахождение Скворцова на орбите. А делать это незаметно для напарника и командира вряд ли получится - в «Салюте» все на виду. Это, кстати, одна из тех трудностей, которую должны преодолевать космонавты. Мне проще - я уже привык жить как за стеклом, от Антонова что-либо скрыть если и возможно, то очень трудно.
Время для эксперимента настало часов через пять после прибытия на станцию, когда все ее системы были проверены и мы убедились, что жить тут можно. Роль «приемопередатчика» исполнял текстолитовый ящик с размерами, примерно вдвое превышающими максимально возможные для переброса. Сбоку у него имелось два разъема - один большой ШР для подключения к бортсети станции, чтоб, значит, светодиодам было от чего моргать, и маленький ДБ-9, этот уже чисто для красоты. К нему был подключен пульт дистанционного управления, в свое время сделанный для «Комсомольца», но оказавшийся неудачным. Однако он весил всего полтораста грамм, так что станцию не перегрузил. И, значит, светодиоды помигали, а мы вскоре стали обладателями аж четырех банок черной икры. И это невзирая на то, что с момента предыдущего сеанса прошло всего пять часов! На Земле нам с духовным братом подобные подвиги как-то не очень удавались. Для того, чтобы переслать груз, близкий к максимально возможному по размерам и массе, требовалось не меньше трех суток полного неиспользования паранормальных способностей. Правда, в сумме, то есть время здесь плюс время там, но сейчас и у меня, и у Антонова пауза была существенно короче.