- А после полета? - усомнился Косыгин. - Он же тогда вообще разойдется, а то и разбушуется. И не удержишь его.
- Так ведь столь удобной трибуны, как съездовская, у него еще пять лет не будет. Ну выступит он на пленуме, и что? Да и вообще, проблемы надо решать по мере их поступления. И сейчас меня больше беспокоит другая. Все мы знаем, что Витя нормально отнесся к предложению о лунной экспедиции. И до настоящего времени у него принципиальных возражений не появилось. Но вот какой это Витя, Скворцов или Антонов, я пока сказать не могу, как-то не очень их различаю. Алексей, ты что думаешь?
- Скворцов. Однозначно Скворцов.
- Шурик?
- Да, я тоже так думаю. А почему ты считаешь это важным?
- Потому, что характер риска для них разный. Антонов рискует только лишиться этой... как же он ее называл... автотары?
- Аватары, - подсказал Косыгин.
- Вот-вот, а на Луну ему наверняка хочется, в силу чего он даже пятидесятипроцентную степень риска может считать допустимой. А Скворцову придется ставить на кон свою жизнь. Опять же молодая жена и дочки у него, а не у Антонова. То есть если на полет согласен наш Витя, то почти наверняка все закончится благополучно, а если тамошний, то еще хрен его знает. А я, знаете ли, уже как-то привык чувствовать себя лучше, чем в пятьдесят лет, да и удар по нашему авторитету гибель Скворцова нанесет изрядный.
- Вообще-то мы вроде как только согласились с настойчивыми предложениями Скворцова и Келдыша, да и то не сразу, - хмыкнул Шелепин.
Брежнев даже слегка разозлился.
- Да? А ты спроси у своего дружка Володи, о чем сейчас говорят в «Мечте». У меня вон блата в органах нет, но я и то знаю. Мол, Виктор Васильевич пошел на эту авантюру только потому, что его уговаривал лично Брежнев, а то бы ни за что не согласился. Если же он не вернется из полета, то об этом уже на следующий день заговорит вся Москва.
- Значит, Витя решил подстраховаться, - задумался Косыгин. - Причем наверняка Антонов, а не Скворцов.
- Почему ты так решил? - не понял Брежнев.
- Да потому, что только у Антонова резко негативное отношение к власти. Он считает, что там все подлецы по определению. У Скворцова же в этом вопросе более взвешенная позиция.
- Кстати, мы-то желаем ему успеха, но ведь могут найтись и другие. Шур, пригласи ко мне на послезавтра Семичастного, я ему лично поставлю задачу и объясню всю ее актуальность.
Главы 29 и 30
Глава 29
- Все-таки ваша экспедиция задержит поступательное развитие космонавтики, - заявил мне Челомей на очередной встрече. - Вместо того, чтобы делать первый летный макет МКТС, я вынужден из огрызков старых программ комбинировать лунный корабль и посадочный модуль.
- С удовольствием вам посочувствую, но перед этим неплохо было бы узнать, что такое МКТС.
- А вы разве не слышали? Это многоразовая космическая транспортная система.
- Эх, - вздохнул я, - за время, прошедшее со славных послереволюционных двадцатых годов, мы многое утеряли. В частности, искусство правильно сокращать названия. Ведь как оно тогда было? Заместитель комиссара по морским делам - замкомпоморде. Заслуженный работник культуры - засрак. И так далее. Чувствуете, какая глубина и экспрессия? А сейчас что? Всякие там ДОСы, ПОСы, ЛК, УРы, МКТС и прочие, не говоря уж про КГПК при ЦК КПСС. Вы сами-то в них не путаетесь? А насчет многоразовой системы в вашей интерпретации, так над ней все равно получится нормально работать только после того, как полетит очередной семисотый УР. Пятый, кажется? Но для него у Глушко все равно двигатели еще не доведены, так что задержка тут будет кажущаяся.
Вот чего я совершенно не собирался делать, так это сокращать время, выделенное на шефство над НТТМ в школе-интернате. Раз в две недели вынь да положь туда четыре часа - это святое. Просто потому, что планируемая экспедиция имела две примерно одинаково важные цели. Первая - найти и доставить Келдышу образцы, содержащие еще хотя бы несколько граммов сверхтугоплавкого материала, который даже по меркам двадцать первого века был чем-то совершенно исключительным. И вторая - поднять мою известность, популярность и авторитет настолько, чтобы ни у кого не возникало сомнения в моем праве выражать свои мысли с самых высоких трибун. Разумеется, все это и сейчас не на нулях, но хотелось бы несколько большего.
Поэтому мне удалось настоять, чтобы подготовка к четвертой лунной не держалась в секрете. Правда, не до такой степени, как у американцев, когда даже даты оказывались в открытом доступе сразу после того, как они были утверждены. Главным образом потому, что этих самых дат пока не знал никто, и я в том числе. Но статью в «Правде» я все-таки опубликовал.