Наутро София не проснулась. Фельдшер, за которым со всех ног бросилась Фаина, сказал, что скорей всего у несчастной такая же проблема с сердцем, как у её отца и оно просто перестало биться.
Хоронили Софию всем селом. Все помогали, кто чем мог. Сердобольные соседки после поминок предложили остаться с убитой горем матерью на ночь, но та отказалась, заверив, что все будет в порядке.
Время перевалило за полночь. Фаине предстояло выполнить поручение дочери. Достав из тайника на чердаке, который ей показала София, сверток, она, прихватив из сарая лопату, побрела по притихшим улицам на кладбище. На свежей могилке её дочери лежали цветы, принесенные пришедшими проводить девушку в последний путь. Фаина старалась в точности выполнить всё, как учила ее дочь. Она отодвинула с холмика цветы и стала копать. Когда яма показалась ей достаточно глубокой, женщина развернула принесенный узелок и положила в карман кофты колоду, а книгу опустила на дно. Как только первый ком земли упал на книгу, ей показалось, что все вокруг замерло, исчезли ночные звуки, не стало слышно стрекота насекомых, замолчали птицы, даже легкий ветерок, казалось, остановился. Фаина разровняла землю, вернула на место охапки цветов и прихватив лопату медленно побрела с кладбища. Где-то в селе завыла собака. Этот вой подхватили другие псы. Поднялся ветер, его порывы несли с собой пыль, мелкие песчинки больно били по лицу, будто заставляя оглянуться. Она ощущала, что кто-то пристально смотрит ей в спину. Оставалось пройти еще мимо пары могил, как раздался крик её дочери, полный ужаса, боли и отчаяния: «Мааааааамаааа!» и … Фаина оглянулась.
От могилки её дочери поднималось синее пламя, в его сполохах отчетливо были видны и цветы, и деревянный крест, и сидящая на холмике София, смотрящая широко раскрытыми глазами на мать. Первым порывом было броситься к своей девочке, спасти её из этого адского пламени. Но Фаину остановил голос дочери, прозвучавший где-то в её сознании «Стой! Я же тебя умоляла, что бы ни случилось!.. Уходи!» Синее марево стало гаснуть и силуэт дочери растаял вместе с ним. Бедная женщина совершенно без сил добралась домой и до утра так не сомкнула глаз.
***
У раскрытого окна на стуле с высокой спинкой сидела старуха, положив на колени руки, и неотрывно смотрела как на вечернем небе разгорается багровый закат. В этой немощной женщине с потухшим взглядом сложно было узнать Ефимию.
- Загубила девчонку, старая?! – донесся мужской голос.
- Чего не помешал? Потому что сам её и прислал?
- Не за тем к тебе отправлял, чтоб ты преемницу себе из неё делала. Своей силы у девчонки хватало.
- А мою-то куда девать, этим двум лярвам?
- С собой забери…
- Не возьмут… Эти не справятся. Одна всего боится – сгорит в раз. Вторая слишком хочет этой силы и власти – многих погубит, себя следом. Ты возьми… Тебе по силам…
- Ты знаешь, что я отвечу. Сколько тебе еще осталось-то?
- Пара дней, пока в памяти. Потом неизвестно… Ты ж видал, как от таких мучений и память, и разум теряют.
- Так может поделом, старая?
- Родителей когда порешили, как сына тебя растила… берегла от всего… на что шла, чтоб ты с голоду не сдох. Теперь поделом…
- Ты повнимательней на закат-то гляди, пока понимаешь, что видишь.
***
Через несколько дней в селе объявился горе-жених Софии. На бывшего красавца было страшно смотреть. Поврежденный глаз все время слезился, порванное воспаленное веко гноилось. На ресницах насыхали куски гноя. Щека с вырванными кусками кожи зажила жуткими рубцами, рот перекосило. Он долго стоял у могилы девушки.
- Сука, - процедил он сквозь зубы и плюнул на крест.
Второй день Фаине казалось, что ночью возле дома кто-то ходит, заглядывает в окно, когда она гасит свет. В конце концов женщина собралась с духом и положила на стол карты. На изображении в языках пламени чудовище тащило женщину. С отвращением она оттолкнула колоду и за тёмным окном ей показалась уродливая рожа.
Не состоявшийся зять ходил по селу, показывал свои шрамы, жаловался на злодейку судьбу и ведьму, что его изуродовала. Кто-то отмахивался, что сам, мол, виноват, кто-то с удовольствием наливал по стаканчику и слушал как Софка приворожила его к себе, присушила и жизнь ему теперь не в радость. Эти пьяные беседы скоро дали свой результат. На Фаину стали коситься, пару раз она замечала, как мамки стараются дитё свое за себя от её взгляда спрятать. Не зная, что и думать, вечером она снова вытащила карты. Перетасовала, как учила ее дочь и вытянула одну карту. На ней оказался тот же урод, несущий через огонь женщину. Она сунула карту в середину колоды, и чтобы справиться с дурнотой вышла на крыльцо. Её испугал звук разбитого стекла. Она опрометью бросилась в дом, окно в комнате было разбито, посреди комнаты лежал камень. Рука сама потянулась к колоде. Перетасовав её, она опять вытянула ту же самую карту.