Джонас сменил свою фирменную Акубру5 на налобный фонарь. Он бросил такой же мне, и мы вышли в шторм, оставив Ривер в моей комнате с фонарем. Было паршиво, потому что я, конечно, хотел остаться с ней, но нужно было убедиться, что заборы и ворота целы. Мы не могли рисковать потерей скота, особенно с учетом того, что через несколько дней предстояла продажа. К счастью, солнечные прожекторы работали, так что старт у нас был куда лучше, чем в прошлый раз…
Я проверил главный конюшенный двор и загнал Алекса, чтобы убедиться, что сегодня ночью наш старик будет в безопасности внутри, в такую бурю он не мог оставаться на улице. Я нашел его на привычном месте, рядом с трактором Фрэнка, как всегда. Он сильно сдал после того, как умерли родители Джонаса. Они были, без сомнения, лучшими людьми, которых я когда-либо встречал. Я до сих пор корил себя, когда думал о том, насколько мне повезло, что меня приняли в их семью. Мое падение стало огромным ударом по моим планам, но именно оно привело меня к Картерам. К Джонасу…
— Тедди, у нас столб повалился, — раздался голос Джонаса с ближайшего скотного двора.
Я развернулся, Алекс следовал за мной по пятам, и мы пошли по следам Джонаса в грязи на его голос. Когда мы подошли, он уже начал укреплять столб. Мне оставалось только засыпать яму землей, чтобы удержать его до утра, когда мы сможем как следует оценить повреждения.
— Слава богу, что это всего лишь кормовой сарай, а? — рассмеялся я и хлопнул его по плечу, когда мы направились обратно к дому.
8
Мы с Джонасом и Алексом ввалились в дом чуть больше часа назад, полностью промокшие и измазанные в грязи. Ривер подбежала к нам, заключила нас обоих в медвежьи объятия и выдохнула так глубоко, что я подумал, ее легкие сейчас взорвутся.
— Вам надо было дождаться меня! — закричала она.
— Зачем? Чтобы ты нас только замедлила? — огрызнулся я, подхватив бокалы, что остались с вечера, и снова наполнив их.
— Полегче. Ей не обязательно терпеть твои выходки после того, что она сделала для тебя раньше, — вмешался Джонас. Но едва слова сорвались с его губ, как его глаза расширились в панике.
— Прошу прощения? Что значит раньше? — спросила Ривер.
— Ничего, забудь, — ответил Джонас, пытаясь уйти от разговора.
— Джонас? — ее голос повысился, и теперь она уже требовала ответа от стоявшего перед нами мужчины.
Ее глаза сузились в тонкие, злые щелки, когда она перевела взгляд на меня, словно вонзая в меня кинжалы.
— Это был не я, Персик. Ты смотрел, как я ее трахаю, Джонас? — вставил я, и мой член дернулся в джинсах.
Ну давай же, Джонас, давай поиграем.
— Нет. Я не… Я не… Я… — забормотал он.
Я сократил расстояние между нами, сорвал с него налобный фонарь и швырнул на пол, глядя ему прямо в глаза. В моем взгляде горела дикая, голодная ярость, когда я придвинулся к Джонасу.
— Признайся, братец. Ты обожаешь смотреть. Ты смотрел, как я ее трахал. Ты смотрел, как она принимала мой член. Ты смотрел, как она плакала и умоляла меня. Ты смотрел, как я растягивал ее и использовал. Ты смотрел, как я залил ее сладкую розовую киску спермой. Ты смотрел на меня, и тебе это ебануто нравилось.
Я реально это делаю?
— Ты мне не брат, ты ебаный идиот. Мне до смерти надоело все твое дерьмо! — рявкнул Джонас, его грудь яростно вздымалась и опадала. Выпуклость в его штанах росла с каждым вдохом, пока я вторгался в его пространство. Мерцающий свет свечей едва освещал комнату, но я чувствовал, как напряжение в воздухе сгущается.
Хороший мальчик, Джонас. Я знаю, тебе это понравилось. Ты всегда наблюдал за мной. Сегодня с Ривер. Четырнадцать лет назад с той шлюшкой в сарае. Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя, не так ли?
— Я чертовски рад, что ты мне не брат, Джонас, — выдохнул я, каждое слово пропитано жаждой. Я сорвал с него налобный фонарь и провел своей мозолистой ладонью по его волосам. — Потому что если бы был, то то, что я собираюсь с тобой сделать, стало бы куда. Более. Жестким, — произнес я медленно, выделяя каждое слово.
Да пошло оно все нахуй.
Я крепко сжал волосы Джонаса в руке и метнулся к его губам. Мы столкнулись жадно, грубо, с голодом. Джонас застонал, когда я протолкнул свой язык между его губами. Его тело так охуенно ощущалось рядом с моим. Его кожа была теплой и скользкой от дождя. Вкус его губ… Я мечтал попробовать эти губы годами.