— Кажется, я ждал целую вечность, чтобы почувствовать то, что я чувствую с тобой, Теодор.
— Теодор? Для тебя «сэр», — ответил я с подмигиванием.
— Тупой еблан, — рассмеялся он. Его улыбка была такой же красивой, как и в первый раз, когда я ее увидел.
— Пошли, — сказал я. Мой голос опустился на октаву ниже, пока я обрисовывал этому мужчине свою фантазию. — Если мы задержимся здесь еще хоть немного, я перегну тебя, засажу свой член и вытрахаю тебя до потери рассудка, пока моя сперма не потечет из тебя и ты не будешь умолять меня остановиться.
— Думаю, мне бы это понравилось. Очень, — его щеки залились ярким румянцем, и я отметил про себя, что сделаю это позже.
Я улыбнулся ему, взял его за руку, и мы пошли вместе через загон обратно к нашей девчонке. Я невольно почувствовал благодарность за то, что она дала нам возможность побыть наедине. Нам предстояло какое-то время искать общий ритм, но я уже чувствовал, что мы на верном пути к тому, чтобы все получилось, чем бы это ни было. В тот момент, когда я держал за руку своего мужчину и мы возвращались к женщине, которая сумела нас раскрутить до самого нутра, я был уверен, что сделаю все, лишь бы сохранить их.
17
Позже днем мы вошли в «Мэверикс», плечом к плечу, словно единое и неудержимое целое. Мы провели на пастбище с самого рассвета. Я умирал от жажды по холодному пиву и по еде. Я повел нас троих к кабинке в самом конце, где мы с Тедди обычно сидели. Ривер ерзала на своем месте, играя с меню, которое вяло лежало на столе.
То, как мы с Тедди предавались шалостям у изгороди, оказалось и неожиданным, и охуенно потрясающим одновременно. Черт, у меня разыгрался зверский аппетит, а картинка, где он стоит на коленях передо мной, будто выжжена в мозгу и крутится в голове без конца. Это отвлекало меня до невозможности.
— Эй, Ханна! — крикнул Тедди через весь зал. — Скажи своему никчемному кузену, что он впарил мне, блять, племенную кобылу! Скаут ожеребилась во время шторма. У нас теперь жеребенок!
Ханна Дженсен, со своими фирменными светлыми кудрями и вишневой помадой, уверенной походкой вышла из кухни. Теплая улыбка засияла на ее пухлых губах, когда она рассмеялась:
— Доброе утро, мальчики! Обязательно разберусь с ним ради вас. А теперь скажите, кто эта ослепительная леди, которую вы припрятали только для себя?
Ее густой южный акцент нисколько не ослаб, даже несмотря на то что она переехала в Австралию больше десяти лет назад. В ее голосе было что-то мягкое и успокаивающее.
— Это Ривер Карлайл, она купила Эшвуд. Ривер, это Ханна Дженсен, владелица «Мэверикс», — сказал я, представив женщин друг другу.
Ханна протянула руку Ривер, и ее заразительная вишневая улыбка встретилась с улыбкой Ривер, когда они разделили этот молчаливый, но теплый момент.
— Что ж, Ривер Карлайл. Очень приятно познакомиться. Скажи, ты любишь вино? — спросила она.
— Я неравнодушна к озорному каберне, — ответила Ривер с легкой усмешкой, заигравшей на ее губах, вспоминая, как она здесь оказалась. Озорница.
— Отлично, решено. Ты вступаешь в наш книжный клуб! — объявила Ханна.
— Книжный клуб?
Джонас покачал головой и вставил:
— Под книжным клубом она имеет в виду, что раз в месяц дамы устраивают ночевку здесь, в закусочной, напиваются в стельку и поют караоке.
Ханна игриво шлепнула Джонаса по руке.
— Ой, заткнись, Джонас Картер! — ее сладкий южный акцент стал еще гуще, когда она покраснела.
— Я ОБОЖАЮ идею вступить в книжный клуб! — громко заявила Ривер, и довольная улыбка расплылась на ее лице.
— Господи, спаси нас, — вздохнул я и поцеловал Ривер в лоб.
Ханна закончила рассказывать Ривер подробности предстоящих праздников, дала ей краткий обзор семей в городе и поделилась кое-какими сплетнями. Когда она повернулась, чтобы уйти от нашей кабинки, ее взгляд скользнул по Джонасу и по мне. Я даже не заметил, что моя рука лениво покоилась на его колене, но Ханна заметила. Ну, конечно, она заметила.
— Есть еще что-нибудь, чем вы хотите со мной поделиться, кроме того, что вы теперь бабушка и дедушка жеребенка? — спросила она, приподняв бровь.
— Джонас пытался готовить сегодня утром, — ответил я со смехом.
Ханна наклонилась ближе, ее бровь все еще была приподнята в любопытном выражении, и она с гордостью объявила:
— В этом городе нет ни единого человека, который разозлится из-за того, что вы двое счастливы, каким бы это счастье ни было. Так что хватит уже и перестаньте прятаться!