— О боже, да, ебать да! — закричала она, яростно выгибаясь, пока мы удерживали ее между собой и безжалостно вбивались в нее. Холодная вода ручья на мгновение приносила ее пульсирующей киске облегчение от жестокого траха. Я схватил ее грудь, сильно сжал ее и перекатил между пальцами проколотый сосок, пока она дрожала под моим прикосновением. Ее киска судорожно сжалась вокруг моего члена, растянутая до предела моей толщиной.
— Рыжая, блять, детка. Ты такая идеальная, когда забита нами. Я люблю тебя, — простонал я ей прямо в губы. Мои толчки стали дикими и отчаянными. Яйца Тедди шлепались о мои, пока мы синхронно трахали ее.
— Я тоже люблю тебя, — выдохнула она, и ее тело выгнулось в конвульсиях, дрожа между нами. Она откинулась назад к Тедди, выставив грудь навстречу мне, и, задыхаясь, прошептала: — Я люблю тебя, Тедди. Я люблю вас обоих.
Тедди ускорился, вгоняя себя в нее все глубже. Мы удерживали ее, опираясь друг на друга, пока трахали ее. И вместе мы нашли разрядку, выплеснувшись в нашу девочку. Она содрогалась под нами, ее собственный оргазм накрыл ее, пока она не обмякла в наших руках. Совсем выжатая, она уронила голову мне на грудь, а с ее припухших губ слетали тихие всхлипы.
Мы выскользнули из нее, но остались в объятиях и оба мягко поцеловали ее в лоб. Тедди наклонился ко мне, оставил игривый поцелуй на моей щеке и прошептал:
— Я ведь тоже люблю тебя, знаешь?
— Знаю, — ответил я.
Мы лежали так, прижавшись друг к другу в неподвижных водах, и казалось, что прошло целое вечное мгновение, пока солнце уходило с неба, уступая место луне.
— Закат так красиво отражается на воде, — заметила Ривер.
— Вот почему город и назвали Файрс-Крик, Персик.
— Правда? — спросила она.
— Ага. Говорят, основатели города увидели отражение заката на воде и решили, что их поля загорелись. А когда поняли, что произошло на самом деле, то назвали место в его честь, — объяснил я.
— Файрс-Крик, — задумчиво произнесла она.
— Самый что ни на есть, — подтвердил Тедди.
Мы вышли из реки, и ночной воздух свежо коснулся наших обнаженных тел. Мы помогли друг другу одеться, после чего устроили ужин и свернулись у костра. Алекс подошел и опустился на коврик рядом с Ривер, устало положив голову ей на колени.
— Я люблю тебя, Тедди, — прошептал я.
— Я знаю, — последовал его ответ.
Мы позволили тишине задержаться, пока звезды танцевали в деревенском небе, а единственными звуками был шелест листвы и мычание скота неподалеку.
Зная, где я нахожусь, куда иду и с кем нахожусь рядом, я чувствовал себя в безопасности. Я чувствовал себя счастливым. Я чувствовал себя дома.
Эпилог
Год спустя
Я вылетела из дома, прямиком к сараю, и перекричала рев двигателя:
— Теодор Джеймс и Джонас Картер, живо двигайте свои задницы, иначе мы опоздаем!
Раздолбанный «Форд», под которым они возились, явно пережил лучшие времена.
Бам!
— Ай! Да ебать же! — донесся до меня до боли знакомый хриплый голос Джонаса.
Тедди выкатился из-под машины на своей этой… крутящейся… каталке для механиков, ну вы поняли, о чем я. На его лице заиграла дьявольская улыбка, глаза заискрились, он подмигнул мне и хохотнул.
— Что ты там натворил, Теодор? — спросила я, делая вид, что сержусь.
Джонас тоже выкатился на своей хитрой приблуде, потирая голову и сверкая в мою сторону такой же дьявольской ухмылкой. Они синхронно повели бровями и хором выкрикнули:
— Сюрприз!
Да чтоб вас, блять.
— Я же вам уже говорила, что дни рождения — это полный отстой, и я не хочу никакой вечеринки! — проворчала я.
— Да ладно тебе, Рыжая! Не будь такой, у тебя щеки вот-вот станут под цвет волос, — громогласно заявил Джонас, а они с Тедди разразились истерическим смехом. Идиоты. Мои идиоты.
— Именно так, Персик, — ухмыльнулся Тедди, шлепнув меня по заднице и самодовольно выскочив из сарая по направлению к дому.
— Ку-ку, Ривер, дорогая! — раздался пронзительный голос нашей ближайшей соседки, Бренды.
— Вы пригласили, блять, Бренду, — процедила я тихо, ударив Джонаса кулаком в руку, а затем протянула руку навстречу соседке.