Темные замысловатые узоры татуировок стекали по нежной коже ее предплечья, а на другой руке обвивались два кольца колючей проволоки. Юбка вцепилась в ее молочные бедра, словно от этого зависела ее жизнь. Ногти на ногах были выкрашены в идеальный оттенок темно-синего, подчеркивающий золотые украшения, которыми, казалось, была усыпана каждая чертова часть ее тела. Должно быть, она какая-то сорока. Очень сексуальная сорока.
Боже, да что, нахрен, со мной не так?
Но прежде чем я успел открыть рот, Тедди со своей сраной пастью перебил мои мысли и все испортил.
3
14 лет назад. 16 лет
Моя голова с оглушительным грохотом ударилась о землю, когда запястье не выдержало, и я рухнул вниз с Террора. Он был хорошим быком, молодым и крепким, но я тоже был таким. Я находился в своем ебаном расцвете. Видимо, сегодня это ничего не значило. Он жаждал крови, и я оказался тем несчастным ублюдком, которому досталась его карта. В следующий раз, парень.
Я почувствовал, как воздух вырвался из моих легких, когда мое тело врезалось в холодный и твердый пол арены. Мой третий чемпионат ускользал прямо из рук, и я не мог с этим ни хрена сделать. Этот сезон, а может и дольше, для меня был закончен после такого падения. Мое первое падение.
— Кто-нибудь, вызовите, блядь, скорую, он лежит! — пронесся по арене панический крик.
Голоса эхом разносились вокруг меня, резкий звон отдавался в ушах. Глаза были тяжелыми и налитыми песком, зрение расплывалось, и все вокруг превращалось лишь в тускло освещенные тени.
— Тедди! ТЕДДИ! Скажи что-нибудь!
Линк?
— Он в порядке? — еще один знакомый голос пронзил мои ебаные уши.
Ханна?
— Хуй его знает, но он дышит!
— Тащите медсестру! Где Мэгги? — донесся из толпы панический крик.
Мэгги?
Кто, к черту, такая Мэгги?
Почему никто не идет за мной?
Чувствуя, как я, то теряю сознание, то прихожу в себя, я позволил глазам закрыться, когда в уголках скопились слезы и грозили скатиться по щекам. Нет, только не это, блять. Звон становился все громче и громче, он уже причинял боль. Больно становилось всему. Я не имел ни малейшего представления, кто именно склонился надо мной, но различал голоса, спорившие о том, что только что произошло.
Я попытался открыть глаза, но они не слушались. Поэтому я просто лежал и ждал, когда умру. Впрочем, я не знал точно, умирал ли я, но чертовски сильно этого хотел. Мое ребро горело, сердце готово было вырваться из груди, а это ебаное бесконечное звонкое биение доводило до яростной мигрени.
Я почувствовал внезапный острый укол в сгибе левого локтя, и в то же мгновение мягкая ладонь легла на мою щеку.
— Все хорошо, Теодор, ты в безопасности, — нежный женский голос эхом прорвался сквозь звон. Ее руки медленно гладили мое лицо, и все погрузилось во тьму.
— Доброе утро, мистер Джеймс, — тот же самый мягкий голос прозвенел у меня в ушах.
Мои усталые глаза медленно приоткрылись, позволяя разглядеть обстановку вокруг. Я был в ебаной больнице. К моему телу были подключены несколько раздражающе громких аппаратов, а в запястье и локоть были воткнуты канюли. Отлично.
Медсестра грациозно вошла в палату, неся поднос с лекарствами и бутылку воды. На ее медицинской форме красовались маленькие розовые пони, а седые волосы были аккуратно убраны с лица.
— Что произошло? — спросил я, пытаясь понять, как вообще оказался здесь.
— Вот, сынок. Прими это, станет легче, — сказала она и протянула мне таблетки, которые я тут же запил водой. Все. Блять. Болело.
— Спасибо, мэм.
— О, пожалуйста, зови меня Мэгги. Мэгги Картер, — сказала она, улыбнувшись мне и забрав пустой стакан. — Ты здорово грохнулся, дорогой. Весь город перепугал. — Голос ее был мягким и добрым.
— Да, ощущается. Что стало с Террором?
— Он снова у Дженсенов, готов брыкаться. К сожалению, дорогой, про тебя того же сказать нельзя. Операция прошла успешно, но повреждения запястья слишком серьезные. У тебя также несколько сломанных ребер, разрывы связок в плече и довольно тяжелое сотрясение, — объяснила она.
Мэгги проверила мои катетеры и добавила в капельницы еще чего-то из тех пакетов, что висели над кроватью, отвечая на мой вопрос. Ее глаза сузились, когда она замерила давление. Она покачала головой, перепроверила еще раз и только после этого сделала пометки. Я следил за ее взглядом, скользившим по моим травмам, и за ее руками, быстро выводившими новые записи в карте.