— И что это значит? — спросил я, чувствуя, как паника бешено колотится в голове.
Она прекратила свои манипуляции и опустилась на убогий больничный стул рядом с кроватью. Взяв мою руку в свои ладони, она пробормотала:
— Тебе, возможно, придется пересмотреть свои карьерные планы, дорогой.
Ее успокаивающий голос ничуть не смягчил тяжесть этих слов.
Я лежал, распухший, в боли и абсолютно, до чертиков, разъяренный, переваривая то, что только что сказала Мэгги. Казалось, что на мою грудь вывалили ебаную тонну цемента, которая медленно душила меня. Я чувствовал, как легкие судорожно пытаются втащить в себя воздух.
— Тише, милый, спокойно, — прошептала она, ее мягкие ладони коснулись моего лица. Она нежно погладила меня по щеке и вернула обратно в реальность.
— Когда тебя привезли, они сказали, что у тебя нет родственников, которых можно вызвать, — заметила она, хотя звучало это скорее как вопрос.
— Нет. Я эмансипирован1, — ответил я, пытаясь выровнять дыхание.
— Мне жаль это слышать.
— Да, мне тоже.
Я рассказал ей о своих родителях. О том, как однажды, когда мне было двенадцать, они просто высадили меня у школы и никогда не вернулись. С тех пор я кочевал по приемным семьям до своего пятнадцатилетия. И тогда школьный соцработник помог мне найти юриста и подать на эмансипацию.
Моим родителям даже не пришло в голову явиться на слушание, хотя судья сказал, что они получили повестку. Хуй его знает, куда они делись и почему бросили меня, но они мне были не нужны. Мне вообще никто не был нужен. До этого момента.
Я начал участвовать в родео в четырнадцать, занялся наездом на быках и рванул вперед без оглядки. После второго чемпионского пояса я заработал достаточно денег, чтобы купить дом и привести свою жизнь в порядок. Но, несмотря на то что я был эмансипирован, в тот момент мне было пятнадцать, так что я не мог нихуя. Я снял дом у одного из парней с сайта по арене, купил раздолбанный «Форд» сразу, как только появилась возможность, и больше никогда не оглядывался. Конечно, я не мог официально водить, но разве это меня когда-нибудь останавливало?
Мэгги поднялась со стула у моей кровати и мягко положила ладонь поверх моей руки. Этот простой жест подарил мне ощущение надежды и покоя. Она сказала, что вернется через час, чтобы проверить меня, и посоветовала немного отдохнуть. Я задумался, как это должно быть — иметь мать. Каково это — быть любимым?
— Миссис Картер?
— Да, Теодор?
— Спасибо. За то, что вы так добры.
— Не за что, милый. — Она развернулась на каблуках и оставила меня одного наедине с моими мыслями.
Резкий писк кардиомонитора вырвал меня из сна, и я с трудом разлепил глаза. Я сощурился, когда яркий свет ламп дневного света обрушился на мои усталые глаза. Опустив взгляд, я осмотрел себя. Это был первый раз с той ночи, когда я действительно остановился, чтобы оценить обстановку и осознать, что произошло. Я уже ебучую неделю был здесь и все еще находился в состоянии шока. Соберись, Тедди.
Воспоминания о падении нахлынули на меня, пока мой взгляд скользил по моим в синяках ногам и рассеченной коже. На левой голени была перевязка, я предположил, что это от того самого забора, который едва не проткнул меня, когда я слетел с быка. Я посмотрел на гипсовую повязку, охватывающую мое правое запястье. Я попытался ухватиться за металлические перекладины больничной койки и приподняться, но безуспешно. Боль пронзила руку, словно тысяча жгучих иголок одновременно вонзилась в меня. Да пошло оно все нахуй.
Я нажал на кнопку вызова, и через несколько минут появилась Мэгги с таблетками и водой.
— Доброе утро, солнышко, — пропела она, присев на край моей кровати и протянув мне поднос.
— У вас что, никогда не бывает выходных, миссис Картер? — спросил я с застенчивой улыбкой, игриво вскинув бровь, и залпом проглотил таблетки, запив их большим глотком воды.
— Домой я все-таки иногда ухожу, — рассмеялась она. — Кстати, мой сын, Джонас, всего на несколько лет старше тебя. Я попросила его сегодня зайти, чтобы составить тебе компанию.
— Вам не стоило этого делать, миссис Картер, — ответил я, сделав еще один глоток воды и чувствуя себя так, будто мне только что приставили няньку. По крайней мере холодная влага мгновенно облегчила боль в ребрах.
— Он замечательный парень, помогает нам по хозяйству на ферме. Я подумала, что у вас может быть что-то общее. Он тоже ездит верхом, в основном на лошадях. Сказал, что знает о тебе из-за родео, — с гордостью добавила она.