Я слушал всё это, периодически поглядывая через зеркало заднего вида на всё растущую за нами очередь из автомобилей, и удивлялся тому, как такое было возможно. Стоило нам только отъехать от контрольно-пропускного пункта, как я тут же задал своему полному сюрпризов пассажиру терзающий меня вопрос: "Кузя, ты ничего не хочешь мне рассказать?"
Глава 29
Оставшееся время в пути пролетело незаметно. Все те несколько часов, отделявшие нас от Варшавы, я весьма успешно совмещал профессию водителя с профессией журналиста, будучи при этом лингвистом по образованию. Произошедшее на границе России с Польшей вывело моё и без того закаливающее любопытство на новый уровень. Кузе некуда было бежать. Я не собирался отставать от него, пока не получу все интересующие меня ответы.
"Кузя, ты ничего не хочешь мне рассказать?" – повторил я свой вопрос. "Что это такое только что было? Сколько я тебя помню, ты никогда не разговаривал по-английски. Да, ты всегда говорил о том, что было бы здорово его выучить, но эти мысли не мешали тебе заниматься другими делами. Или, правильнее сказать, бездельничать?"
Я прекрасно понимал, что ступил на весьма тонкий лёд, но отстранённость Кузи постепенно начинала выводить меня из себя. Неужели так сложно было, хотя бы на период этого путешествия, забыть о своей гордости и закрыть глаза на все обиды.
"Кузя, я понимаю, что мы не самым лучшим образом расстались. Но неужели я не заслуживаю знать о твоей жизни чуточку больше, чем прохожий с улицы? Или может ты готов рассказывать о себе пограничникам, но ни в коем случае мне?"
"Да нет, я просто думаю, с какого момента лучше начать повествование," – задумчиво произнёс он.
"Давай с самого начала. Нам ещё прилично ехать, так что больше деталей и подробностей!" – с возбуждением отреагировал я. Кузя принялся за свою историю.
"В общем, в тот момент, когда ты нас покинул, я был очень зол." Первое же предложение вогнало меня в краску. "Сначала я думал, что на тебя, но потом понял, что, прежде всего, на себя. Многое из того, что ты сказал, было правдой. Первые пару недель я даже думал прийти к тебе на работу и извиниться. Но потом посмотрел на Филиппа и не стал этого делать. Он очень тяжело воспринял пережитое, и я не хотел его расстраивать." Мне вдруг стало очень стыдно, ведь подобные мысли в полной мере начали посещать меня только после расставания с Кристиной. "Потом всё поуспокоилось, и жизнь начала идти своим чередом. Филипп улетел в Шанхай, я остался один. Единственным плюсом было то, что после получения мною диплома наши с мамой отношения более-менее наладились."
Услышанное мною до сих пор никак не проливало свет на причины и обстоятельства, в связи с которыми Кузе наконец-то удалось выучить английский язык. Я хотел было перескочить на этот вопрос, но потом вспомнил, что лично попросил его начать с самого начала. Я набрался терпения и продолжил слушать.
"И вот уже в сентябре я устроился к ней на работу. Я занимался документацией и обзвоним поставщиков. Был этаким менеджером по закупкам. В принципе, мне это нравилось. Особенно, если учесть тот факт, что мне выделили рабочий автомобиль. Где-то через месяц мы с Филиппом по традиции заполнили анкеты для участия в диверсификационной лотерее. Уже больше по инерции, нежели из желания победить. Как ни крути, пять лет подряд без результатов постепенно убивают любое желание."
Я же, в свою очередь, перестал проявлять всяческий интерес к возможности получить грин-кард непосредственно после нашей с ребятами ссоры. Эта идея имела для меня смысл лишь потому, что, в случае победы одного из нас, мы собирались постепенно друг за другом перебраться в новую страну и начать там совместную работу над новым этапом нашей жизни. Но понятия "мы" больше не существовало, как и моих попыток схватить удачу за хвост.
"Я продолжал заниматься одним и тем же. Дом, работа, фильмы. Никакой личной и социальной жизни. Мне было уже двадцать четыре, но ничего не менялось. Филипп уже учился на втором курсе магистратуры и через год должен был выпуститься. Он тоже не особо понимал, куда двигаться. Раньше мы ориентировались на тебя, ты был для нас примером. Нам необходимо было переучиться и начать уравновешивать друг друга без посторонней помощи."
До этого момента я и помыслить не мог о том, какое важное значение имел для своих друзей. Мне было невдомёк, что они ориентировались на меня в деле поиска предназначения, ведь у меня самого была куча вопросов на этот счёт. Я полагал, что мне самому нужен наставник. Именно эта мысль и придавала мне спокойствия после нашей размолвки.