Выбрать главу

Неужели улыбчивый представитель стоял за экспериментами в Красной Горе? Но разве мог такой великий джедай как отшельник отправить их на верную смерть?

И картинка снова распалась, разлетелась перепутанным пазлом…

Сила была спокойна, и Квай-Гон отчетливо видел панторанина — спящего как младенец. Никакого различия между ним и Оби-Ваном, сравнивать было удобно, вот они, рядом, лишь переводи взгляд, и оба казались совсем одинаковыми… Врал ли Прия про свою утрату?

Мэйдо не торопилась заходить в темную комнату, вертела в руках комлинк и ждала объяснений, но с чего их начать, Квай-Гон не знал.

С пророчества? С собственных подозрений? Воззвать к разуму? Как взывать, когда даже не ясно, находится ли она под гипнозом, если да, то что именно и когда Прия сумел ей внушить, один раз или несколько? Какие действия и приказы — ее личные, а какие она никогда бы не отдала? Способов выяснить это не существовало, очередная попытка «вы будете говорить только правду» была заранее обречена на провал. Квай-Гон потерпел с Мэйдо фиаско, но если и панторанину она оказалась не по зубам?

— Вы задумались, — наконец хмыкнула Мэйдо, — не к добру. Начали так интригующе…

Квай-Гон осознал, что очнулся. Он перебрал варианты и остановился на самом простом.

— Вы ввели чрезвычайное положение, — голос показался почти чужим. — Как вы собираетесь сдерживать их? Здесь нет армии, из полиции были дроиды-регулировщики, и те вряд ли пережили пожар. У вас остался один бластер. Нут вам, конечно, поможет… но точно так же он вас пристрелит, если случайно наступит вам на ногу. Ваш… ваша, — ему не жаль снизойти, — Прия всё равно что мертва. Как собираетесь выживать, эмиссар? Они отшельника святого прирезали, а уж вас…

Юргылин не сопротивлялся. Мэйдо держалась бы до последнего и не одного утащила в могилу прежде, чем угодила туда сама.

— Я не отшельник, — она пожала плечами. — Я умею за себя постоять.

— Умеете. Против пары противников, с бластером… а если без? Если против толпы?

Её самоуверенность поражала. Ее самоуверенность ее и погубит, как погубила представителя Прию… Или все-таки нет?

Прия спал. Сила молчала, если не считать странной нервозности, но эта нервозность не исходила от Мэйдо, Аты, от одаренного Оби-Вана, она шла от Нута или Пери, она была объяснима и занимала Квай-Гона мало. Поэтому он легко подтолкнул Мэйдо в комнату, и она предпочла подчиниться. Ее претензии по поводу бесцеремонного обращения имели резон, но Квай-Гон не испытывал ничего похожего на раскаяние. Он спасал ей жизнь, сейчас пытался сделать то же самое.

Некоторое время в комнате царил интимный полумрак: Мэйдо шарила по стене в поисках выключателя, а Квай-Гон счел за благо не вмешиваться. Наконец она сдалась, Квай-Гон щелкнул выключателем, маленькую комнатку залил тусклый свет, и Мэйдо с явным облегчением плюхнулась на кровать, закинула ногу на ногу и приготовилась возражать.

— Вы видели меня против толпы. Кого они боялись больше, меня или вас?

— Никого. Они боялись силы. Не великой — обычной. Но страх толпы недолог и быстро перерастает в злость. А злость толпы — страшнее пожара. Едва ли вы такое видали… — Квай-Гон поёжился, вспоминая прежние миссии. — Страх — оружие ненадёжное. Толпа должна или любить, или хотя бы отчаянно верить.

— Спросите, что я видела, что нет, — привычно огрызнулась Мэйдо. — Я вам, конечно, ничего не отвечу. Как я собираюсь выживать? Выбора у меня не осталось. Несколько месяцев я тут проторчу, пока Сенат не пришлет мне замену. Буду спать с оружием под подушкой, запирать двери, окна, оглядываться по сторонам. Еду проверять на оставшихся выживших… на арестантах, заведу их специально для этого. Выстрою бункер. Какие у вас еще предложения?

Как бы она ни крепилась, ей было безумно страшно, злая насмешка смахивала на истерику, видную в Силе, а внешне Мэйдо была раздражена. Она устала, она хотела, чтобы Квай-Гон исчез. Лучше бы — навсегда.

— Вам стоит успокоиться, — сказал он, стараясь, чтобы звучало не очень покровительственно. — Вы измотаны и слишком напряжены. Мысль об укрытии правильная, вам стоит заранее его приготовить. И найти кого-то, кому вы сможете верить — потому что в одиночку гибнут… — подумав, он добавил: — И до прихода Корпуса Справедливости не пытайтесь навязывать чрезвычайное положение. Вот тут точно вам не жить.

— Не вам мне указывать, что устанавливать. Кому я доверяю, как вы верно заметили… — Мэйдо резко помрачнела и как-то поникла. — Сядьте куда-нибудь…

Квай-Гон был рад, но сесть он мог только на кровать, что не обрадовало бы Мэйдо, поэтому он устроился на собственной лежанке на полу — так, по крайней мере, эмиссару не приходилось постоянно задирать голову.

— С ней случилось что-то страшное, — проговорила Мэйдо. — И это случилось по моей вине. Или по вашей. Я не знаю, исполнила она мою просьбу или ваш приказ…

Квай-Гон еще раз всмотрелся в Силу. Будто было различие между спящими, будто Сила вокруг панторанина окружала его, не касаясь, иначе, не так, как присутствие, которое Квай-Гон увидел при первой встрече, но это не было доказательством.

— Кто выдумал это пророчество?

— Да что вы в него вцепились? — Мэйдо не сознавала, в какие страшные дебри случайно влезла. — Я, если это облегчит вам жизнь. Возле Нэгны, когда вы ушли с этой девочкой. Мне не нужен был референдум. Вы ничего не забыли? Весь электорат собрался в городе, результаты были…

Квай-Гон махнул рукой, давая понять, что помнит подслушанный разговор и опасения, которыми обменялись два представителя, но Мэйдо шарахнулась в сторону, схватившись за бластер, и счастье еще, что не начала без разбора стрелять.

Квай-Гон покачал головой.

— Напрасно вы так боитесь меня, госпожа эмиссар, — устало сказал он. Не в первый раз, но снова не помогло.

Мэйдо теперь сидела на кровати с ногами, забившись в угол, Сила вокруг нее искрила от испуга и бешенства.

— Догадываюсь, о чем вы спросите, — простонала она. — О ваших подозрениях догадываюсь тоже. Полагаете, Прия подвела меня к мысли насчет пророчества, и полагаете правильно. Но идея была моя. Опасаетесь, что она применила ко мне ваши мерзкие техники. Может быть, не только ко мне. К кому же еще? К ублюдкам, убившим отшельника? Вы великолепны в своем деле, но там, где надо думать головой, проигрываете мне подчистую. Если бы Прия могла… хотела, нам не понадобилось бы ни это пророчество, ни ваше участие.

«Или, — подумал Квай-Гон, — кому-то проигрываешь и ты…» Сколько раз он уже менял свои версии? Сколько раз ставил главную фигуру не на ту клетку? Не сосчитать.

— Можно было повлиять на Сутра, чтобы референдум прошел без подкупа и фальсификаций. Можно было внушить вам не вмешиваться… Прия отказалась. Отличное решение, минимум усилий, максимум результата, но я не смогла ее убедить.

«Еще бы и мне немного гарантий…» Вот на что она тогда намекала? «Они присланы следить за референдумом. Это скверные, очень скверные новости», — и это тоже прояснилось. Мэйдо еще надеялась уговорить панторанина применить гипноз… Многое, очень многое стало понятным. И если бы не ревнивая дурочка Ата, кто знает, не получил бы Квай-Гон уже и тогда подтверждение тому, что услышал сегодня.

— Он… она не предупредила вас, чем чреваты игры с пророчествами? — Прия соврал или умолчал, в любом случае, с него рано было снимать подозрения, пусть Мэйдо и верно озвучила их абсолютно все.

— Она сказала, что Орден может поверить, и я обязана была попытаться. До вашего появления… нам сложнее было найти с ней общий язык.

Значит, так. Она наугад сделала выбор. Квай-Гон про себя обругал Совет и учителя в частности. «Ему-то что помешало все прямо сказать?..»

Он подумал, как расспросить ее о Красной Горе, но сначала то странное нервное в Силе, что исходило от Нута или Пери, вспыхнуло и погасло, а потом Мэйдо подалась вперед и с любопытством уставилась на баночку с яйцами.