Ксанфий улыбнулся.
— Наверное, ту, которую я чуть не уронил в море в Галасарне?
Дафна весело засмеялась.
— Сходи за ней, а я пока объясню Анне, какой узор выткать.
Когда Дафна спустилась в экус, она увидела, что у двери с лирой в руке стоит Ксанфий. Он опустил лиру на пол.
— Олимпии тут нет, — сказал он. — Она, кажется, ушла.
Они поискали ее в доме и расспросили слуг, но ее никто не видел.
— Олимпия плохо выглядела, — заметил Ксанфий. — Она была очень бледная. Может быть, она заболела? Она вдруг рассердилась и накричала на меня за то, что я спросил, пришла ли с ней ее служанка. Ну, а я, кажется, в ответ сказал ей дерзость.
Дафна слегка улыбнулась и взяла лиру. Ксанфий открыл дверь, и до них вдруг донесся тревожный гул голосов. Дафна поставила лиру, и они выбежали во двор.
— Пуркайя! Пуркайя!
Это кричал привратник. Над внутренним двориком книгохранилища поднимались густые клубы черного дыма.
— Свитки отца! — вскрикнула Дафна. — Ксанфий, нужна вода! Вода!
Они кинулись обратно в дом и через мгновение вернулись с амфорами, полными воды. В открытые ворота вбегали люди. Раздался женский голос:
— Это Гиппократ! Гиппократ поджег свитки!
Другие голоса подхватили этот крик. Дафна пошатнулась под тяжестью своей ноши, и какой-то мужчина, вбежавший в ворота, снял амфору с ее плеча. Теперь Дафна увидела, что над двориком книгохранилища пляшут языки пламени, и почти в ту же минуту огонь заполыхал и над палестрой. Она поняла, что загорелось масло в чану. Нет, тут не поможет никакая вода.
Дафна замерла, стараясь понять, что же произошло, как вдруг ее сердце сжалось от внезапного ужаса. Ктесий! И его мать! Она же не может ходить… А Ктесиарх в отъезде!
Дафна посмотрела на дом Ктесиарха. Да, над ним тоже подымается дым. Она бросилась через двор и обогнула угол палестры. Перед входом в дом Ктесиарха толпились люди. Дверь была распахнута, и Дафна кинулась туда, но ее схватила какая-то рабыня.
— Не ходи! — рыдала она. — Там смерть. Я хотела вынести хозяйку, но у меня не хватило сил. Но я пыталась… и вернулась назад, и снова пыталась… а тут повалил дым, и она прогнала меня, она сказала: «Уходи!»
— А где Ктесий? — крикнула Дафна.
— Он не захотел уйти от матери. Я его звала, а он не пошел. Они там, в ее спальне. А дыму-то, дыму…
Дафна оттолкнула служанку и снова кинулась к двери, но кто-то преградил ей путь, и ее схватила сильная рука.
Это был Клеомед. Его лицо и обнаженная грудь были усеяны каплями пота, словно после долгого бега. Позади него стоял Буто — его лицо и руки были черны от сажи.
— Что случилось, Дафна? — кричал Клеомед. — Кто-нибудь остался в доме?
— Ктесий и его мать! — простонала она. — Я должна добраться до них, помочь им спастись. — Она старалась вырваться из его рук.
— Нет, пойду я, а ты останешься здесь. Я спасу их для тебя. Где они?
— В ее спальне, на втором этаже… вон ее окно! — указала Дафна.
Клеомед посмотрел на высокую стену: в нижнем этаже окон не было, и взобраться наверх здесь он, несмотря на всю свою ловкость, не смог бы. Из внутреннего дворика валил дым, и из двери, и из окон верхнего этажа. Тугодум Клеомед вдруг обрел сообразительность и быстроту.
— Я доберусь до них по внутренней галерее.
Он повернулся к двери, но Буто преградил ему путь.
— Слишком опасно, — прохрипел он. — Я был там… старался помешать огню перекинуться на дом.
Клеомед попытался отбросить его, но великан Буто не сдвинулся с места. Он продолжал выкрикивать:
— Не ходи! И перистиль и галерея уже горят. Я твой отец, и я запрещаю тебе идти туда!
Клеомед отступил и вдруг рванулся вперед. Раздался глухой звук, и старый кулачный боец упал: Клеомед ударил его правым кулаком прямо в челюсть — Буто сам научил его бить так. Клеомед перепрыгнул через него и исчез в дыму.
Дафна, замерев, ждала. Пламя ревело все грознее. Казалось, прошла целая вечность. И вдруг кто-то крикнул:
— Вот он!
На балкон выбежал Клеомед… да… он несет кого-то, Ктесий! Мальчик бессильно повис на его руках. Клеомед перегнулся через парапет и осторожно уронил Ктесия в тянувшиеся снизу руки. Потом он выпрямился и, задыхаясь, крикнул:
— Будь спокойна, Дафна, он жив. Я постараюсь спасти его мать. И будь спокойна, что бы ни случилось.
Он помахал ей рукой, словно — как вспоминала потом Дафна — знал, что прощается с ней навсегда.
— Клеомед! Клеомед! — кричал Буто, с трудом поднимаясь с земли. — Подожди, я иду к тебе на помощь.
Буто, покачиваясь, побрел к двери. Он оперся рукой о косяк и, широко расставив ноги, зашатался.