— Подожди меня! — закричал он снова. — Подожди меня, сынок!
Вдруг раздался скрежещущий треск, он перешел в грохот и завершился громовым ударом. И тут же раздался еще один удар. Буто отшвырнуло от двери. И наступила тишина — только свирепо ревел огонь.
Раздался вопль:
— Крыша провалилась!
Дафна нагнулась надлежащим на земле Ктесием. Лицо его было черным от сажи, грудь прерывисто вздымалась, он хрипел. Но вскоре дыхание его стало ровнее. Он открыл глаза. Дафна села рядом и подняла его на руки; прижав его к себе, она баюкала его и что-то невнятно шептала.
Вдруг над самой головой она услышала пронзительный женский голос. Она подняла глаза — рядом стояла Олимпия в своем красном одеянии. Лицо ее было бледно как смерть.
Указывая на огонь, она вскрикнула:
— Это правда? Клеомед погиб там?
— Да, — с болью ответила Дафна. — Это правда.
— Нет! Нет! Нет!
И Олимпия лишилась чувств. Какие-то люди подхватили ее и унесли. Дафна слышала, как один сказал:
— Вроде бы умерла.
Но другой ответил:
— Нет, видишь — дышит.
К Дафне нагнулся старик Ксанфий.
— Как мальчик?
— Кажется, ничего.
Ктесий снова открыл глаза и приподнялся.
— Где матушка?
— Не знаю… Она, наверное, скоро придет… Хочешь переночевать сегодня у меня?
Дафна осторожно посадила мальчика на землю и встала, растирая затекшие руки.
— Дафна, Дафна, не уходи! — в ужасе закричал Ктесий и, обхватив ее ноги, горько заплакал. — Не уходи, не уходи!
Она нагнулась и взяла его на руки. Он крепко ухватился за ее шею и уткнулся в ее плечо. К ним подбежала Анна.
— Дай-ка мне его, — сказала она, но Дафна покачала головой.
Ксанфий пошел впереди, прокладывая путь в толпе, — весь двор теперь был забит народом, а в ворота по-прежнему вливался людской поток. Дафна шла за Ксанфием, спотыкаясь и стараясь не уронить мальчика, и невольно прислушивалась к крикам вокруг.
— Как начался пожар? — спросил кто-то.
— Да разве ты не слышал? — ответили ему. — Это все косский асклепиад Гиппократ. Хранилище загорелось сразу, как только он из него ушел. А потом огонь перекинулся на палестру и на дом Ктесиарха.
— Откуда я знаю? — донеслось с другой стороны. — Говорят, он завидовал Эврифону. Он отплыл на Кос. Вовремя, успел, а то бы его убили. Хорошо еще, что ветра нет…
Дафна отнесла Ктесия к себе в спальню, умыла его и попробовала успокоить. Но стоило ей встать, чтобы уйти, как он начинал плакать и цепляться за ее одежду. В конце концов он все-таки уснул — по-детски мгновенно.
Дафна на цыпочках вышла из комнаты и сбежала по лестнице, ища отца. Ведь он должен был давно уже вернуться. Вдруг в дверях послышался его голос: Эврифон только что вошел и звал дочь. Она бросилась к нему. Он был без плаща, его прожженный в нескольких местах хитон, лицо и руки почернели от копоти. Ксанфий принес светильник. Эврифон посмотрел на дочь.
— Мне сказали, что вы с Ктесием целы. Хвала богам и за это.
Он остановился, словно не зная, что делать и говорить дальше, подумала Дафна. Она отвела его в экус, и он присел на краешек ложа — измученный худой старик. Его длинное лицо совсем побледнело, а белки глаз были красными.
— Они погибли, — глухо сказал он. — Все погибли. Жар так велик, что подойти близко нельзя, но мы попробовали разгрести пепел… Не уцелело ни кусочка папируса. И свитки со стихами Сафо, которые я собирал для тебя, Дафна, наверное, тоже сгорели.
— Самый мой любимый свиток цел, — сказала она. — Он у меня в спальне.
— Странно, — задумчиво произнес Эврифон, — странно видеть, как горят мысли и развеваются по ветру с дымом — и мысли, и знание, и красота. Из всех драгоценных медицинских свитков уцелели только те, которые я подарил Гиппократу, когда думал, что ты выйдешь замуж за Клеомеда и будешь жить на Косе. Но Гиппократ, наверное, спалит и их.
— Нет, отец. Он этого не сделает. И он не поджигал хранилища.
— Ты так думаешь? А все говорят, что это был он. — Упершись локтями в колени, Эврифон сжал лицо ладонями и уставился в пол. — После смерти твоей матери у меня оставалось два сокровища — ты и медицинские свитки. Детей у меня больше быть не могло, и я начал пополнять нашу библиотеку. Пойми, это была лучшая и самая полная медицинская библиотека в мире. Ее больше нет, а ты скоро покинешь меня. Таковы пути жизни. Но ведь я еще не старик, нет!
— Приляг, отец.
Эврифон послушался ее, словно ребенок, и уткнулся головой в подушку. Дафна посмотрела на Ксанфия.
— Унеси светильник.