Глава X Галасарна
В Галасарне у постели бабушки Гиппократа стояли два врача.
— Нет, Гиппократ, мне кажется, ты неправ, — говорил Эврифон. — Неправ, берясь за то, чего ты не в силах выполнить.
Укутанная покрывалом Фенарета как будто спала. Было видно только ее худое темное лицо — в нем чувствовалась воля и спокойное достоинство. Бесчисленные морщины свидетельствовали о житейских бурях и радостях, о добром сердце и о решительном характере.
Сейчас, при свете дня, Гиппократ и Эврифон говорили о наложенной накануне ночью повязке. Кость была сломана почти у самого тазобедренного сустава. Пришлось прибегнуть к помощи двух сильных мужчин — один крепко держал старуху за плечи, а другой изо всей мочи тянул сломанную ногу, пока Гиппократ, сжимавший ладонями место перелома, не почувствовал, что кости наконец с легким щелчком встали на место. Теперь задача заключалась в том, чтобы помешать мышцам бедра сократиться, иначе кости зайдут друг за друга и после сращения нога станет короче, чем была.
Ногу искусно забинтовали и надели на нее в паху, над коленом и у лодыжки кольца из египетской кожи. Эти кольца были снабжены специальными ушками, в которые теперь осторожно вставили кизиловые прутья толщиной в палец — по три прута с каждой стороны. Гибкие прутья, пружиня, давили на кольца, давление это передавалось на ногу, и сломанная кость сохраняла нужное положение.
Врачи позаботились и о том, чтобы на коже не образовались пролежни: под те места, на Которые опиралось тело — под пятку, под плечи и под нижнюю часть спины, — были подложены подушечки из хорошо расчесанной неочищенной шерсти. И, наконец, нога была заключена в желобок.
— Люди, — заметил Гиппократ, — видят только эти желобки и считают их главным средством лечения переломов. Однако наиболее полезен такой желобок бывает, когда перестилается постель или больной идет на стул.
По губам Эврифона скользнула легкая усмешка.
— Право, за всю историю мира не найдется ни одной почтенной старушки, у постели которой произносилось бы столько ученых речей. Однако я все-таки утверждаю, что нога станет немного короче, хоть ты и говоришь, что это «большой стыд» для врача. Ты деятелен и с надеждой смотришь на будущее, но я ее не разделяю. У нас в Книде мы убедились в одном: чем меньше мы лечим наших старух, тем они здоровее.
Фенарета пошевелилась и открыла глаза.
— О каких это старухах ты говоришь? Да разве я старуха? Как бы я тогда влезла на стол, с которого упала? Вы всю ночь провозились с моей ногой. Ну, на боль-то я уж не жалуюсь, без нее, конечно, обойтись было нельзя. Но вот пустой болтовни я наслушалась куда больше, чем можно стерпеть. А теперь уходите и дайте мне поговорить с Праксифеей. Она знает, что нужно сделать. Когда мой сын Гераклид задумал жениться на Праксифее, я сказала ему, что он берет лучшую невесту Галасарны, есть у нее приданое пли нет.
Гиппократ нагнулся к ней.
— Повязки не давят?
Морщины на выдубленном лице Фенареты сложились в улыбку, а запавшие глаза подобрели.
— Ничего. Ты постарался на славу. — Она закрыла глаза. — А теперь уходите.
Врачи с улыбкой переглянулись и вышли, но во внутреннем дворике остановились, продолжая спорить.
— Нога не станет короче, — заявил Гиппократ, — если ее удастся сохранить в этом положении. Оно, я считаю, способствует естественному процессу заживления. Вы, книдцы, должны понять, что он протекает гораздо лучше, если первые десять дней сохранять место перелома в неподвижности, правильно соединив концы кости. А потом на них появляется утолщение, которое само удержит их в нужном положении. Моя бабушка сохранила живость и бодрость духа, но ведь она очень стара и слаба. Может быть, я и потерплю неудачу, но я буду день и ночь ухаживать за ней, делать перевязки и следить, чтобы кизиловые прутья правильно растягивали ногу.
В наружную тяжелую дверь постучали, и Гиппократ пошел открывать. Эврифон следовал за ним, не желая уступать ему последнее слово.
— Ты пытаешься понять то, что понять невозможно. В этом твоя беда, Гиппократ. Гораздо полезнее лечить симптомы. Если нога ноет, измени ее положение. Если больная лежит удобно, оставь ее в покое. Еще раз повторяю: переломы бедра не похожи ни на какие другие переломы.
Гиппократ отодвинул засов и распахнул тяжелые створки двери.