Гиппократ смотрел на мать с удивлением. В ее глазах стояли сердитые слезы.
— Вы, асклепиады! Вы уж слишком, слишком честны. Не смиряйся со своей судьбой, как твой двоюродный брат Подалирий. Не оставайся, как он, никчемным старым холостяком.
Она с досадой отвернулась и, не оглядываясь, зашагала по обсаженной оливами дорожке. Гиппократ услышал, как тяжелая наружная дверь захлопнулась с резким стуком.
Глава XII Любовь в странном обличии
Вернувшись в Меропис, Гиппократ тут же погрузился в нескончаемый поток чужих забот и страданий — в этом, собственно говоря, и заключается занятие медициной. Едва за ним затворилась входная дверь, как его окликнул Подалирий. Радостно поздоровавшись с ним, он сказал:
— Мне нужна твоя помощь, и как можно скорее. Дело идет о тяжелой болезни и о серьезных семейных неурядицах.
— Голодный способен уделить тебе лишь половину внимания, — ответил Гиппократ. — Позволь мне сначала поесть и умыться. Путь сюда из Галасарны пешком очень долог. Но я не замешкаюсь.
Гиппократ повернулся, чтобы поздороваться с привратником.
— Хайре, Элаф. Что нового? Где Бобон?
— Жена повела его к морю, чтобы выкупать. Он опять убегал. Ему не нравятся зеваки, которые толпами ходят за Эмпедоклом.
Заметив удивленный взгляд Гиппократа, он пояснил:
— Когда Эмпедокл приезжает сюда на своем осле, за ним всегда бежит толпа, и многие остаются на берегу ждать, пока он снова не выйдет. Бобона это пугает, а может, его донимают благовония, которыми щедро умащивают себя близнецы-рабы.
Гиппократ засмеялся и вошел в дом. Когда же он снова вышел, к нему в неуклюжем восторге бросился Бобон и, наверное, сбил бы его с ног, если бы он не успел уклониться. Подбежал Элаф. Посмотрев на Гиппократа, который теперь, умывшись и переодевшись, выглядел очень посвежевшим и совсем молодым, он сказал:
— Жизнь в Галасарне пошла тебе на пользу, господин. Ты опять стал таким же здоровым и сильным, как раньше. Может, ты в свободное время боролся в их палестре?
— Ну, не совсем в палестре, — усмехнулся Гиппократ. — Но мне и правда пришлось бороться, хотя и не по доброй воле.
Из операционной вышел Подалирий и сразу же заговорил:
— Я хотел посоветоваться с тобой вот о чем. Ты, наверное, знаешь Кефала — богатого и еще молодого человека из знатной косской семьи? Один из его рабов заболел, и меня позвали к нему. Но мне ничего не удалось сделать. Сейчас у него началась острая лихорадка. Несмотря на мои усилия, ему становится все хуже. Но дело не только в этом. У Кефала нелады с женой… мне трудно тебе это объяснить. Может, ты сходишь туда со мной?
— Хорошо, — сказал Гиппократ. — А как Эмпедокл?
— Вначале лечение у Сосандра ему очень помогло, но теперь, кажется, опять наступило ухудшение. Ты увидишь его, когда мы вернемся. Да и кроме него тебя дожидается много больных.
Подалирий продолжал свои объяснения на ходу.
— Я попробую рассказать тебе об этой семье. Кефалу лет тридцать пять. Его жена немного моложе. Детей у них нет, но не было и неудачных родов. Этот раб до болезни был очень красив. Муж и жена все время ссорятся. Жена — настоящая красавица, как ты сам увидишь. Но у них с мужем постоянные неурядицы и… ну… когда мы остаемся одни, она держится со мной излишне ласково.
Гиппократ понял, что этот стареющий врач-холостяк несколько растерян, но также, пожалуй, и польщен. Поэтому он ответил общими рассуждениями.
— Если в доме царит вражда, он превращается в подмостки для трагедии. И когда на них появляется врач, жена иногда бывает к нему очень внимательна — для своих собственных целей. Некоторые приписывают это неудовлетворенным плотским желаниям. Но куда чаще она, по моему мнению, просто хочет вызвать у мужа ревность, чтобы обрести над ним былую власть, напомнив ему таким способом о своей красоте.
— О нет, — ответил Подалирий. — Тут это гораздо глубже. Я и прежде бывал у них в доме, а кроме того, лечил ее еще до замужества. Она уже тогда заметила, что я не похож на других мужчин, — по крайней мере, так она говорит теперь. И должен признаться, она внушает мне симпатию. Мне ее очень жаль. Очень.
Гиппократ посмотрел на своего спутника, а потом перевел взгляд на дома, тесно обступившие узкую улочку. Он понимал, что в Подалирии, опытном и чрезвычайно добросовестном враче, неожиданно проснулся доверчивый мальчик, который таится в душе большинства мужчин.