Откинув голову, Сосандр посмотрел на брата с угрюмой улыбкой и продолжал:
— Быть может, Крат, у Дафны найдется младшая сестренка, для которой и мы сгодимся! Однако, говоря серьезно и как старший брат, я могу посоветовать тебе только одно: не кланяйся Эврифону слишком низко. Вовсе ему не кланяйся!
Был уже почти полдень, когда триера, обогнув еще один мыс, приблизилась к островку, за которым лежала гавань Триопиона. Пенистые волны сменились сверкающей зыбью. Время от времени перед триерой взметывались в воздух стайки летучих рыб — поддерживаемые большими, похожими на крылья плавниками, они описывали длинную пологую дугу, снижались и вновь взмывали вверх, сильно ударив хвостом о поверхность воды.
Какое зрелище представляла собой в этот день триопионская гавань! Гордые корабли, всевозможные суденышки, лодки — все скользили по лиловому морю к золотому песку пляжа, изгибавшегося, как хорошо натянутый лук. Их снова призвал сюда Аполлон. На них плыли греки, гордившиеся своей дорической кровью, гордившиеся тем, что их «обоюдоокруглые корабли» в далекую старину принимали участие в осаде Трои.
Весь этот многочисленный флот устремился в Триопионскую бухту. Суда поменьше двигались прямо к пляжу — еще немного, и, вытащенные на желтый песок, они будут лежать там, недосягаемые для волн. Триеры и другие большие корабли сворачивали налево, укрываясь от ветра позади серповидного островка. Его дальний конец был соединен с сушей каменным молом длиной в четыре-пять стадиев, за которым можно было чувствовать себя в безопасности, даже когда налетали неистовые южные бури.
Триера из Мерописа Косского свернула парус, и ряды весел ритмично поднимались и опускались под размеренную команду кормчего: «Оп-о-оп! Оп-о-оп!» А гребцы отвечали ему: «Рап-па-пай! Рап-па-пай!» Когда триера приблизилась к берегу, пассажиры, стоявшие на носу, заиграли на флейтах старинную песнь гребцов, чтобы торжественно возвестить прибытие корабля в гавань. А толпившиеся на берегу любопытные дружно прокричали приветствие Меропису Косскому.
Затем кормчий навалился на рулевое весло. Вода зашипела на его лопасти, и триера, описав красивую дугу, подошла к островку с подветренной стороны. Бросили якорь — и корабль замер.
Каждый праздник Аполлона Триопионского вспоминался в течение многих лет. События, происходившие во время игр, помогали жителям всех дорийских городов на берегах Эгейского моря до конца жизни отличать один минувший год от другого.
Дожидаясь лодки, пассажиры смотрели на зеленую долину, поднимавшуюся вверх, туда, где сверкали на солнце белые колонны храма. Им была видна ровная площадка рядом с ним, а ниже — ступенчатый склон над стадионом. Казалось, боги нарочно поместили над долиной этот холм, как величавое основание для храма, чтобы люди могли смотреть оттуда на зеленые склоны и синюю морскую даль.
Когда лодка подошла к берегу, вокруг пассажиров сгрудилась целая толпа: торговцы наперебой предлагали всевозможные съестные припасы, солнечные зонтики, подушки и покрывала, а погонщики ослов убеждали, что взбираться на гору к священному храму легче верхом, чем на своих ногах. Однако братья Гераклиды и Пиндар пошли пешком. Полчаса они подымались по склону мимо виноградников и сельских усадеб и наконец достигли крутой лестницы, которая вела в самый город.
* * *Вечером, незадолго до заката, Гиппократ вместе с другими судьями явился в гимнасий. Там в небольшом помещении их приветствовал главный судья.
— Выслушайте мой отчет, — сказал он затем. — Я вычеркнул из списков одного атлета, так как было доказано, что его мать — не гречанка. Остальные же почти все упражнялись очень старательно. Некоторое время один из кулачных бойцов, Клеомед, пренебрегал упражнениями и дважды покидал Триопион, хотя говорил, что все равно продолжает готовиться. Я думаю все же, его следует допустить к состязаниям — не потому, что он сын Тимона Косского, который внес большую сумму на празднества и деятельно помогал нам всем в их устройстве, но потому, что молодой человек изменил свое поведение и последние десять дней упражнялся очень усердно. Вы, конечно, помните, что Пейсирод с Родоса два года назад стяжал венок победителя в кулачных боях среди юношей и что этому искусству его обучает Ференика, его мать, дочь Диагора, славнейшего кулачного бойца Греции, и сестра Акусилая, Дамагета и Дорея, которые все стяжали венки победителей на Олимпийских играх. Семья Диагоридов не имеет себе равных во всей истории греческих игр. Возможно, вы также слышали, что и сам Пейсирод стал победителем среди юношей на последнем Олимпийском празднике и что эта замечательная женщина, его мать, переодевшись мужчиной, присутствовала на играх вместе с другими наставниками атлетов. Хотя этому и трудно поверить, но она сама — великолепный кулачный боец. Я ее видел. Ну, а о том, что произошло тогда в Олимпии, мне, наверное, незачем рассказывать.