Гиппократ умолк. Никто не хлопал. Все молчали. На верхней площадке снова показался жрец.
— Ищи истину, — сказал он. — Ибо истина лучше победы. Иди путем, который ты избрал, Гиппократ, и знай, что впереди идет Аполлон.
Гиппократ и Сосандр вместе с толпой прошли через большие каменные ворота в конце портика и спустились по лестнице, которая, следуя за изгибом склона, вела к стадиону.
— Мне очень жаль, — сказал Гиппократ, — что я говорил так плохо. Но когда я поднялся туда, в моих мыслях вдруг воцарилась полная ясность, и я сказал все, что думал.
— Понимаю, — кивнул Сосандр. — Во всяком случае, мне кажется, что я понимаю.
У подножия лестницы их поджидал Пиндар. Он сказал только:
— Учитель, это было чудесно!
— Нет, — сказал Гиппократ. — Не в этом дело. Просто я вдруг понял, что останусь на Косе и буду учить медицине; и понял — почему.
— Да, — ответил Пиндар. — Я почувствовал, что твои слова означали и это.
— Да, — добавил Сосандр, — и мы благодарим за это богов.
Глава XV Игры дорического пятиградия
Атлетические игры должны были начаться через час после полудня. Но Гиппократ задолго до этого отправился в гимнасий и присоединился к другим судьям, собравшимся в помещении, которое отвел для них гимнасиарх. В этом обширном здании гимнасиарх был полновластным хозяином. Кроме большого центрального двора, где накануне судьи произвели последний смотр участников, оно включало несколько малых двориков, а также умывальные, раздевальни, помещения, где юноши занимались у ученых-софистов, и большой зал для атлетов-наставников.
Главный судья сообщил остальным судьям, какие обязанности поручаются каждому из них на те два с половиной дня, пока будут длиться состязания. Вторая половина последнего дня отводилась под состязания девушек — тогда на стадион будут допущены и женщины-зрительницы, а дорожку укоротят с помощью переносных мет. Вечером же последнего дня победителям будут торжественно вручены их награды — бронзовые треножники, которые они затем посвятят Аполлону, оставив таким образом в его храме вечное свидетельство своей победы, а с собой увезя только славу.
Судьям были розданы жезлы. До конца игр они должны были служить символом их власти, хотя порой эти жезлы, как и жезлы атлетов-наставников, пускались в ход и для того, чтобы образумить или наказать кого-либо из участников игр. Незадолго до торжественного выхода всех состязающихся судьи перешли пустырь, отделявший гимнасий от стадиона, и расположились на отведенных для них местах вдоль дорожки.