Гиппократ внимательно следил за ссорой, которую затеяла Олимпия. Когда Клеомед встряхнул ее, он почувствовал настоящую радость. Однако он заметил, что Буто после насмешек Ференики словно окаменел.
— Вас давно ждут, — сказал Гиппократ. — Руки у вас хорошо забинтованы?
Пейсирод протянул длинные руки к матери. Она осмотрела ремешок из бычьей кожи, который в несколько слоев покрывал пальцы у основания, перекрещивался на ладони и тыльной ее стороне, а затем обвивал руку до самого локтя, так что открытым оставался только большой палец. Это предохраняло кулак бойца при прямом ударе в голову. Кроме того, тяжелый и жесткий ремень придавал силу боковому удару открытой ладонью. Ференика велела сыну, несколько раз сжать и разжать кулаки и ощупала ремни. Наконец она удовлетворенно кивнула.
— Иди, — сказала она сурово, но в ее глазах, устремленных на Пейсирода, была нежность.
— Только ты ее не трогай, когда мы уйдем! — сказал тот, нагнулся, поцеловал мать и ушел в гимнасий.
Клеомед, повернувшись спиной к Буто, сам осмотрел свои руки. Он взглянул на Гиппократа. В его глазах застыли боль и недоумение.
Гиппократ подошел к Клеомеду, пощупал его ремни и кивнул.
— Думай только о схватке. Не торопись!
Клеомед посмотрел на него, словно не понимая, о чем он говорит, а потом молча направился к двери в гимнасий, Буто скользнул вслед за ним бесшумной мягкой походкой, словно огромный кот. Проходя мимо Гиппократа, он покосился на него.
Олимпия повернулась и ушла. Ференика смерила Гиппократа внимательным взглядом и раскачивающейся походкой направилась к нему.
— Ты ведь один из судей?
— Да.
— Ты меня не впустишь потихоньку в гимнасий, а? Сейчас никто не заметит. Это будет хороший бой. Таких сильных противников, как Клеомед, у моего сына еще не бывало.
— Но тебя слишком хорошо все знают, — сказал Гиппократ.
Она улыбнулась, как будто его слова были ей приятны.
— Да, пожалуй, что и так.
— У тебя, кроме него, детей не было?
Она недоуменно поглядела на него и ответила:
— Нет.
— А твой голос всегда был таким?
— Нет. Он изменился и стал похож на мужской вскоре после рождения Пейсирода.
Гиппократ кивнул и, прищурившись, посмотрел вдаль.
— Твои месячные, наверное, никогда не были особенно обильными, — сказал он, словно рассуждая сам с собой.
— А! Ты, наверное, асклепиад. Да, ты прав. А потом они и вовсе почти прекратились… Погоди-ка! Я знаю, кто ты. Ты Гиппократ.
Он наклонил голову, улыбнулся и прошел в гимнасий, не притворив за собой дверь.
Схватка только началась. На открытом пространстве посреди двора быстро кружили оба бойца. Греки не знали огороженных рингов, а удары наносились не по телу, но только по лицу и голове. Не было ни раундов, ни перерывов между ними, и схватка длилась до тех пор, пока один из противников не падал без сознания или не поднимал указательный палец, признавая себя побежденным. При этом знаке судья немедленно вмешивался и прекращал бой.
Бойцы вытягивали забинтованную ремнем левую руку по направлению к лицу соперника. Это была и защита и подготовка к внезапному выпаду. Правый кулак они держали на уровне плеча, чтобы мгновенно нанести сокрушающий удар, если удастся застать противника врасплох.
— Великолепная пара! — сказал кто-то из зрителей рядом с Гиппократом. — Что за сила, что за быстрота!
Кружа, и Пейсирод и Клеомед выставляли вперед левую ногу. Правая была повернута так, чтобы придавать рывку особую силу.
Гиппократ еще раз отметил про себя необычайную длину рук Пейсирода. Родосец двигался очень легко, уклоняясь и отступая под натиском Клеомеда. Но при этом его длинная левая рука время от времени наносила удар то по лицу Клеомеда, то по голове. Удары были легкими, однако слишком частыми.
Клеомед заметно превосходил противника силой. Его выпады правой были исполнены сокрушающей мощи, но Пейсирод обычно успевал отскочить либо уклониться. Один раз Клеомеду все же удалось зацепить его по скуле, и Пейсирод зашатался. Зрители завопили, Клеомед ринулся вперед, но Пейсирод уже оправился и успел увернуться.
После этого Пейсирод удвоил осторожность — он непрерывно отступал и только защищался.
— Клеомед быстро устанет, — сказал Гиппократ соседу, воскликнувшему «великолепная пара!» — Такое напряжение долго выдержать нельзя.
И он подумал про себя, что, не вмешайся Олимпия, не устрой она эту сцену у двери гимнасия, Клеомед, наверное, не потерял бы хладнокровия. А теперь он начал бой, находясь во власти раздражения, не обдумав заранее, как его вести, испытывая мучительную растерянность. Один глаз у него уже совсем заплыл. Теперь он перестал нападать и, пригнувшись, старался только сблизиться с противником. Внезапно он скользнул под левую руку Пейсирода и нанес прямой удар. Но Пейсирод вовремя отклонился и ударил его правым кулаком в челюсть. Он пустил в ход правую руку чуть ли не впервые за всю схватку. Клеомед рухнул наземь и остался лежать неподвижно.