Но Олимпия видела все и покинула дом так же поспешно, как перед этим Гиппократ, даже не попрощавшись с хозяйкой. Когда она вышла на улицу, поджидавшая ее там рабыня услышала, что она бормочет:
— Будь проклята Фаргелия! Будь проклята, проклята!
* * *На следующее утро Гиппократ был спозаранку разбужен Клеомедом, который, по-видимому, не ложился всю ночь. Он сказал, что должен поговорить с ним. Гиппократ догадывался, что мучит молодого человека, но не позволил ему начать разговор, пока они не позавтракали. Когда ячменная каша, лепешки и сардины были съедены, Гиппократ улыбнулся Клеомеду и сказал:
— Ну, о чем же ты хотел со мной поговорить?
— Дафна мне отказала! — выпалил Клеомед. — Я ждал всю ночь, чтобы спросить тебя, что мне теперь делать. Отец говорит, чтобы я вернулся домой и занялся охотой. Старик Буто говорит, что он сам пойдет к Эврифону и добьется его согласия, а не то… Тут он начинает ругаться. Можно подумать, что он мне отец, а не просто наставник. Мать… ну, она много чего говорит. Только я ее больше не слушаю.
— А по-твоему, как тебе лучше поступить? — спросил Гиппократ.
— Ну, я и сам хорошенько не знаю. Мне нужно показать Дафне, что я умею быть кротким и буду ей хорошим мужем… как ты говорил после нашей драки. Мне хотелось бы остаться на время здесь в Книде. Пожалуй, я пока не вернусь на Кос.
Гиппократ кивнул.
— Это все разумно. Женщины непостоянны в своих решениях. Мой брат Сосандр говорит, что я не понимаю женщин. — Он задумчиво улыбнулся. — Видишь ли, я ведь всего только мужчина. Однако я убежден, что одно о женщинах можно сказать твердо: они непостоянны в своих решениях. Я думаю, ты мог бы завоевать Дафну, совершив что-нибудь, чем она могла бы восхищаться. Пожалуй, потеряв венок победителя, самый большой подвиг — это скромно заняться каким-нибудь обычным трудом. Может быть, твой отец найдет для тебя настоящее дело на своих кораблях, прежде чем ты уйдешь служить во флот. Я восхищаюсь тем, как ты принял свое поражение, и, наверное, не я один.
Гиппократ встал, собираясь уйти. Клеомед, продолжая сидеть, следил за ним взглядом преданного пса.
— Спасибо, — сказал он. — Вот если бы я мог стать асклепиадом, как ты! Да только я, наверное, слишком туп. Олимпия вчера сказала, что я глуп, как Буто. Она, когда сердится, много чего говорит.
Помолчав, он добавил.
— Я слышал, у тебя горе. От всего сердца желаю тебе, чтобы Фаргелия не умерла. Да будут боги милостивы и к тебе и к ней.
Гиппократ остановился и, посмотрев на юношу, положил руку на его могучее плечо.
— Это очень хорошо с твоей стороны. Спасибо. Только то, что говорят о ней и обо мне, — неправда. Я не на ней хотел бы жениться. Когда-нибудь ты поймешь все это. Нам с тобой следует помнить, что в любви, как и в атлетических играх, поражение и победу надо принимать равно спокойно. Истинный грек во всем соблюдает меру.
* * *Когда Гиппократ пришел в дом вдовы Ликии, ему сказали, что Фаргелии стало хуже.
— Она не узнает меня, — сообщила вдова, — и говорит всякие странные вещи.
Гиппократ нагнулся над больной и прижал руку к ее пылающему лбу. Артерия на виске билась так часто, что он еле успевал считать.
— У нее очень распухла нога, — сказала Ликия.
Гиппократ откинул простыню, поглядел и, нахмурившись, покачал головой.
— Пошли кого-нибудь за Эврифоном, — сказал он Ликии, — и поскорее.
Фаргелия пошевелилась и взглянула на него. Она улыбнулась и что-то зашептала. Он нагнулся пониже, чтобы расслышать ее слова.
— Я знала, что ты придешь, — говорила она.
Он смотрел, как ее веки вновь сомкнулись. Волна золотых волос разметалась по подушке. Вдруг Фаргелия очнулась, снова посмотрела на него и попыталась приподняться.
— Не уходи, Гиппократ. Не оставляй меня сейчас.
— Конечно, я никуда не уйду, — сказал он, беря ее за руку.
Она бессильно опустилась на подушку.
— Вот ты и идешь со мной, — сказала она.
Потом улыбнулась и закрыла глаза.
Гиппократу показалось, что она уснула, и он вышел приготовить лекарство, оставив с больной Ликию, но тут же раздался испуганный голос вдовы:
— Гиппократ, вернись! Скорее, скорее!
Он прибежал — только чтобы убедиться, что Фаргелия не дождалась его. Теперь она знает, что таит «неведомый край»… Прекрасная служительница Афродиты. Женщина, которая поставила все на один бросок костей и мужественно приняла проигрыш, женщина, которая искала высшей любви.
Но тут Гиппократ-врач потеребил свою бороду и пробормотал: