— Нет, это потому, что когда ты начинаешь вести себя таким образом, это обычно означает, что мы собираемся делать что-то невероятно скучное, вроде подсчета носов на новом транспорте или чего-то подобного.
— Важность чего ты должен понять этими конкретными возможностями. — Харпер улыбнулся, и Джадсон посмотрел на него с подозрением, затем быстро опустился в смирении.
— Вот дерьмо, — пробормотал он.
— Это не очень приличествующее отношение, — побранил Харпер.
— О, да? Ну дай угадаю, о Бесстрашный Лидер. Кого из нас ты решил назначить в швейцары сегодня днем?
— Не тебя, это точно, — сказал Харпер со слышимым фырканьем. Он посмотрел на Джадсона уголком глаза, тщательно выверяя момент. Затем, после того как Джадсон начал чуть-чуть веселеть, он пожал плечами. — Я назначил лучшее квалифицированное лицо на эту работу, и я уверен, что он не будет так возражать, как некоторые другие люди могли бы. Конечно, несмотря на все его другие квалификации, Чингизу понадобишься ты в качестве переводчика.
Джадсон поднял руку в древнем (и очень грубом) жесте, когда мяукающий смех его предателя древесного кота стал эхом явного удовольствия Харпера. Тем не менее, он не мог винить логику другого человека.
Кто-то должен был нести ответственность за получение, обработку и ориентировку постоянного потока бывших рабов, вливающегося на Факел почти ежедневно. Новость о том, что у них, наконец, появился настоящий домашний мир, который они могли назвать своим собственным, планета, которая стала самым символом их дерзкого отказа подчиниться дегуманизации и жестокости их самозваных хозяев, прошла через межзвездное сообщество беглых рабов, подобно разряду молнии.
Джадсон сомневался, что какой-либо изгнанник когда-либо возвращался на родину с бо?льшим рвением и решимостью, нежели всякий раз видимый им новичок в по-видимому бесконечном потоке спонсируемых АРЛ транспортных судов, прибывающих сюда на Факел. Население Факела взрывоподобно увеличивалось, и была воинственность, оскалы, бросающие вызов, с каждым судовым потоком свежих иммигрантов. Независимо от того, какие философские различия могли существовать между ними, они были бессмысленны рядом со своей ожесточенной солидаризацией друг с другом и с их новой родиной.
Но это не означало, что они прибыли сюда в спокойном и упорядоченном состоянии души. Многие из них были такими, но значительный процент шел от посадочной площадки шаттлов на негнущихся ногах, с отношением поднятой дыбом шерсти, которое напоминало Джадсону гексапуму с больным зубом. Иногда это был простой рейсовый стресс, чувство путешествия в неизвестное будущее в сочетании с подозрением, что в галактике, которая ни разу не дала им даже перерыва, любая мечта должна была быть разрушена в конце. Это сочетание слишком часто производило иррациональный гнев, внутреннюю согбенность плеч в рамках подготовки к выдерживанию еще одного звена в бесконечной цепи разочарований и предательств. В конце концов, если они придут с этой позицией, по крайней мере, они могут надеяться, что любые сюрпризы будут приятными.
Однако, для других это было еще мрачнее. Иногда много мрачнее. Несмотря на преднамеренный юмор Харпера, он знал, как и Джадсон, что любой приходивший транспорт нес по крайней мере одного "выгоревшего Баллрум" на борту.
Харпер был тем, кто придумал этот термин. На самом деле, Джадсон сомневался, что он сам когда-либо осмелился применить его, если бы его придумал не Харпер, в первую очередь, и за то, что другой человек только это сделал, Джадсон уважал его еще больше. Харпер никогда не обсуждал свой собственный рекорд в качестве убийцы Баллрум с Джадсоном, но здесь, на Факеле, было совсем не секретом что он давно забыл, со сколькими именно из множества работорговцев и руководителей "Рабсилы" он "покончил с чрезвычайным ущербом" за свою карьеру. Тем не менее, Харпер также признавал, что слишком многие из его соратников по Баллрум превращались в тех, кем, как настаивали критики Баллрум, все они были.
Всякая война имеет свои жертвы, мрачно подумал Джадсон, и не все они были физическими, особенно в том, что было до сих пор называемо "асимметричной войной". Когда ресурсы двух сторон были так дико несбалансированы, как в данном случае, более слабая сторона не могла ограничивать себя и свою стратегию основами некоего осмысленного "кодекса войны" или какого-то неуместного рыцарства. Это, не меньше абсолютной ненависти жертв "Рабсилы", было одной из основных причин для типичных образцов тактики Баллрум, принятой ими на протяжении десятилетий… и отвращения множества людей, которые отклоняли его методы, несмотря на свое собственное глубокое сочувствие аболиционистскому движению в целом.