<Есть один,> — повторили пальцы Чингиза. — <Высокий одиночка, в коричневом корабельном костюме, у правого банка лифтов. С темными волосами.>
— Увидел, — сказал Джадсон мгновение спустя, хотя ничего особенно внешне впечатляющего у новичка не было. Очевидно, он был одним из общеполезных генетических линий. — Что с ним?
<Не пойму,> — ответил Чингиз, его пальцы двигались с необычной медлительностью. — <Он… нервничает. Беспокоится о чем-то.>
— Беспокоится, — повторил Джадсон. Он протянул руку и ласково провел пальцами по спинке Чингиза. — Многие двуногие беспокоятся о многих вещах, о, гроза бурундуков, — сказал он. — Что же такого особенного в этом?
<Он просто… вкус неправильный.> — Чингиз, очевидно, пытался найти способ описать то, что он сам не в полной мере понял, понял Джадсон. — <Он нервничал, когда вышел из лифта, но стал гораздо более нервным после этого.>
Джадсон нахмурился, размышляя, что делать с этим. Затем новичок поднял глаза и собственные психические антенны Джадсона задрожали.
Человек в коричневом корабельном костюме изо всех сил старался этого не показывать, но у него не слишком получалось глядеть на переполненные течения прибывающих в целом. Нет, он смотрел прямо на Джадсона Ван Хейл и Чингиза… и пытался делать вид, будто бы он не смотрел.
— Как ты думаешь, он начал больше волновался, когда увидел тебя, Чингиз? — тихо спросил он. Чингиз склонил голову, очевидно, задумавшись, а затем его правая передняя рука перевернулась вверх в знаке "Y" и покачалась утвердительно.
"Вот как, это интересно, — думал Джадсон, оставаясь там, где он и был и пытаясь избежать любого предательского знака, показывающего его собственный интерес к мистеру Коричневому Костюму. — Конечно, это, наверное, ничего не значит. Кто угодно может нервничать в их первый день на новой планете — особенно те люди, которые прибывают на Факел каждый день! И если он слышал сообщения о котах — или, что еще хуже, слухи — он может думать, что Чингиз может заглянуть в его голову и сказать мне, все, что он думает или чувствует. Бог знает, мы сталкивались с достаточным количеством людей, которые должны знать лучше, кто что думает, и я не могу винить тех, кому очень не нравится такая мысль. Но все же…"
Своей правой рукой слегка коснулся виртуальной клавиатуры, которую мог видеть только он, активируя камеры безопасности, которые сфотографировали как коричневый костюм опустился в кресло перед одним из обработчиков Иммиграционной Службы. Несмотря на нервность новичка, ему, очевидно, по крайней мере, удавалось сохранять свой апломб, когда он отвечал на вопросы интервьюера и предоставлял биографическую информацию. Он даже больше не взглянул в направлении Джадсона и Чингиза, и ему на самом деле удалось улыбнуться, когда он открыл рот и высунул язык для клерка Иммиграционной Службы, чтобы сканировать штрих-код.
Некоторых бывших рабов это возмущало. Более чем один наотрез отказывались, когда их просили сделать то же самое, и Джадсон счел достаточно легким понять эту реакцию. Но, учитывая невероятное количество прибывших на Факел новых иммигрантов, и принимая во внимание, что сам факт бывшего рабства не обязательно означал, что все они были образцами добродетели, сборка идентификационной базы данных являлась практической необходимостью. Кроме того, медицинские учреждения Беовульфа определили несколько генетических комбинаций, у которых были потенциально серьезные негативные последствия.
"Рабсила" никогда не беспокоилась о такой вещи, до тех пор пока рабам прививались нужные функции, и отсутствие такой заботы было основным фактором того, что даже если им когда-либо выпадало счастье получить пролонг, средняя продолжительность жизни генетических рабов оставалась значительно короче, чем была у "нормальных". Беовульф посвятил себя множеству усилий, чтобы найти пути улучшения последствий этих генетических последовательностей, если они могли быть определены, а штрих-код был самым быстрым, самым эффективным способом для врачей сканировать их. Было не так много того, что можно сделать для некоторых из них, даже Беовульфу, но быстрые меры по исправлению положения могли чрезвычайно смягчить последствия у других, а одна из вещей, которая каждому гражданину была гарантирована на Факеле было самое лучшее доступное медицинское обслуживание.
Учитывая то, что рабовладелец никогда не станет тратить пролонг на что-то столь несущественное, как его живая собственность, гораздо меньше беспокоясь о таких вещах, как профилактическая медицина, эта гарантия была одной из самых звучных прокламаций королевства в индивидуальном смысле предъявляемой к его народу.