— Таким образом, он планирует подкрасться к ней с ней и доверив ее чувству долга взять ее в конце концов?
— Я думаю, что это то, что происходит, но, думаю, что в действительности это Стейси Гауптман "подкрадывается" в данном случае, — сказал Альбрехт.
— В любом случае, это довольно неприятная перспектива, — заметил Бенджамин.
— Я не думаю, что это ухудшит ситуацию в корне, — ответил Альбрехт. — Это и не улучшит ее, но я не ожидаю, что будут какие-либо катастрофические последствия… даже если предположить, что Гауптман свалит прежде, чем мы спустим курок на "Прометее".
Выражение лица Бенджамина стало очень и очень серьезным при последних семи словах отца. "Прометей" было условными именем долгожданного общего наступления Мезанского Согласования. Очень немногие люди когда-либо слышали это название; а из тех, кто слышал, лишь немногие поняли, как далека от окончательного завершающего этапа многовековая подготовка Согласования на самом деле.
— В то же время, — продолжил уже бодрее его отец, — и возвращаясь к моей первоначальной жалобе, мы должны решить, что мы собираемся делать с Каром и его сующими в чужие дела нос людьми. С этим не нужно тянуть очень долго, чтобы они сумели завершить свое исследование терминала. Они выяснят кое-что своеобразное, как только они сделают это, а мы действительно не нуждаемся в них, делающих переход и выясняющих, куда он идет.
— Согласен. — Бенджамин кивнул, но выражение его лица было спокойным. — С другой стороны, мы уже сделали наши приготовления. Как ты только что указал, кто-то такой, как Кар, поймет, что он смотрит на что-то необычное, как только получит детальный анализ. Тем не менее, сомневаюсь, что у него будет иметься какая-либо идея насчет того, насколько "своеобразно" это, прежде чем они сделают транзит, и как только они сделают транзит, они не будут в состоянии говорить кому-то об этом. Я согласен с Коллином, Дэниэлом и Изабель, отец. Оставшиеся в живых сделают вывод, что все то, что делает терминал "своеобразным", будет требовать гораздо более осторожного — и трудоемкого — подхода, прежде чем они попытаются сделать какой-то второй переход.
— Я согласен, что это наиболее вероятный исход в подавляющем большинстве, — уступил Альбрехт. — Однако, "вероятный" это не то же самое, что "несомненный". И, честно говоря, я думаю, кто-то такой, как Гауптман воспримет свою первоначальную неудачу как личное оскорбление и нажмет еще жестче.
— Единственный способ абсолютно предотвратить это отбить звездную систему обратно, — указал Бенджамин.
— Что мы уже планируем сделать… со временем, — отметил его отец в свою очередь, и Бенджамин снова кивнул.
— Должен ли я предположить, что ты хочешь, чтобы я думал с точки зрения продвижения этой операции вперед? — спросил он.
— Я не уверен, что все еще хочу продвигать ее, — сказал Альбрехт. — То, чего я действительно хочу, так это убедиться, что мы не растрачиваем зря свои прикрывающие активы. Потеря "Анхура" на пути в Талботт в прошлом году была просто глупой. И нам повезло, что идиот Клинье и его "журнал" не причинили нам еще худший вред.
Бенджамин снова кивнул. Бывший тяжелый крейсер Государственной Безопасности "Анхур" коммодора Анри Клинье был захвачен со всем экипажем — или, по крайней мере, со всем выжившим экипажем — в скоплении Талботт, что было следующей лучшей вещью за шесть стандартных месяцев до этого. Бенджамин не собирался проливать слезы по Клинье и его фанатикам-головорезам. На самом деле, он всегда считал коммодора одной из самых неуправляемых боеголовок среди бывших гэбэшников, которых завербовала "Рабсила". С другой стороны, он также знал, что его личная неприязнь для всей нити стратегии Согласования, из-за которой они были наняты для поддержки, могла бы быть объяснимой для него ме?ньшим, чем большой энтузиазм Клинье и его товарищей.