Лаукконен все еще выглядел скептическим, но он сложил руки на груди, чуть-чуть нахмурился, просчитывая то, что сказал Боттеро. Затем пожал плечами.
— Ладно, — сказал он. — Ладно, я дам вам ваши три-четыре месяца — черт, я дам вам шесть! Но процентная ставка идет вверх. Вы понимаете это, не так ли?
— Да, — вздохнул Боттеро. — Сколько вы имеете в виду?
— Двойная, — решительно сказал Лаукконен и Боттеро поморщился. Однако, это было не так плохо, как он боялся, что может быть, а того, что "Рабсила" обещала ему, все равно будет достаточно.
— Согласен, — сказал он.
— Хорошо. — Лаукконен встал. — И помните, Арсе?н — шесть месяцев. Не семь, и точно не восемь. Если вам понадобится больше, черт побери, вам лучше отправить мне сообщение — и первоначальный взнос — на это время. Нам обоим это ясно?
— Ясно, — ответил Боттеро.
Лаукконен больше ничего не сказал. Он просто один раз кивнул, и вышел из бара, подбирая своих телохранителей на пути.
* * *
— Присаживайтесь, доктор Симоэнс, — пригласил МакБрайд, когда светловолосый человек с безумными карими глазами вошел в его кабинет.
Херландер Симоэнс молча сел в указанное кресло. Его лицо было похоже на окно за ставнями, за исключением боли в этих глазах, и язык его тела свидетельствовал о натянутости, осторожности. Не удивительно, допустил МакБрайд. "Приглашение" на беседу с человеком, ответственным за все силы безопасности Гамма-Центра точно не было рассчитано, чтобы держать кого-то в покое даже в лучшие времена. Каковые определенно были не у Симоэнса.
— Я не предполагаю, что вас особенно обрадовало, что я хочу вас видеть, — сказал он вслух, обдумывая ситуацию встречи в голове, и мягко фыркнул. — Я знаю, это не сделало бы меня счастливым на вашем месте.
Тем не менее, Симоэнс ничего не сказал, и МакБрайд подался вперед за своим столом.
— Я также знаю, что вы прошли через многое в эти последние несколько месяцев. — Он был достаточно осторожен, чтобы держать свой тон мягким и в то же время профессионально бесстрастным. — Я читал ваше дело, и вашей жены. И я видел сообщения от Совета по Долгосрочному Планированию. — Он чуть-чуть пожал плечами. — У меня нет никаких собственных детей, так что в этом смысле я знаю, что я не смогу понять, как невероятно болезненно все это было для вас. И я не собираюсь делать вид, что мы разговаривали бы сейчас, если бы у меня не было профессиональных причин для разговора с вами. Надеюсь, вы понимаете это.
Симоэнс смотрел на него несколько секунд, затем отрывисто кивнул.
МакБрайд кивнул в ответ, сохраняя профессиональное выражение лица, но это было тяжело. На протяжении десятилетий он видел больше, чем его часть хотела бы, людей, которые испытывали боль или испуг — даже ужас. Некоторые из них имели чертовски веские основания ужасаться, к тому же. Специалисты по безопасности, как и полицейские всей галактики, имели тенденцию не встречать людей при самых благоприятных или наименее стрессовых условиях. Но он не мог вспомнить, когда видел человека так наполненного болью, как этот мужчина. Это было еще хуже, чем он думал, когда говорил о нем с Бардасано.
— Могу ли я называть вас Херландер, доктор Симоэнс? — спросил он через мгновение, и другой человек удивил его краткой, натянутой улыбкой.
— Вы начальник службы безопасности Центра, — указал он голосом, который звучал менее мучительно, чем должен был, исходя из человека с его глазами. — Я думаю, вы можете звать любого из нас как вам угодно!
— Правда. — МакБрайд улыбнулся в ответ, осторожно растягивая возможное маленькое отверстие. — С другой стороны, моя мама всегда учила меня, что вежливо только если сначала спросить разрешения.
Краткий спазм боли, казалось, достиг своего пика в глазах Симоэнса при упоминании матери МакБрайдом. Оно, очевидно, напомнило ему о семье, которую он потерял. Но МакБрайд предвидел это и спокойно продолжил.
— Что ж, Херландер, причина, по которой я хотел видеть вас, очевидно, состоит в том, что есть некоторое беспокойство о том, что то через что вы прошли — то, что вы до сих пор переживаете, вероятно — повлияет на вашу работу. Вы должны знать, что проекты, в которых вы участвуете, являются критическими. На самом деле, они, вероятно, еще более важны, чем вы уже понимаете, и это только станет еще более выраженным. Так что, правда в том, что я должен знать — и мои начальники должны знать — что вы будете иметь возможность продолжать работать.