Лицо Симоэнса напряглось, и МакБрайд поднял руку и аккуратно помахал ею в полууспокаивающем, полупримирительном жесте.
— Я сожалею, если это звучит черство, — сказал он ровно. — Это не должно. С другой стороны, я пытаюсь быть честным с вами.
Симоэнс смотрел на него, потом пожал плечами.
— На самом деле, я ценю это, — сказал он, и поморщился. — У меня было достаточно полу-вежливой лжи и предлогов от всех тех людей, которые так хотели "спасти" Фрэнки от того ужаса, которым стала ее жизнь.
Тихая, невыразимая горечь в его голосе была страшнее, чем любой крик.
— Я также сожалею об этом, — сказал ему МакБрайд, со столь же тихой искренностью. — Однако, я ничего не могу отменить. Вы знаете это так же как и я. Все, что я могу сделать, Херландер, это видеть, где вы и я — и Гамма-Центр — находимся в данный момент. Я не могу сделать так, чтобы ваша боль ушла, и я не собираюсь делать вид, что я думаю, что могу. Но, чтобы быть безжалостно откровенным, причина, по которой я говорю вам, что это моя работа, помочь сохранить центр целым. А это значит, сохранить вас целым… и признать, если когда-нибудь наступит время, что мы не можем этого делать.
— Если когда-нибудь наступит время? — повторил Симоэнс с душераздирающей улыбкой, и, несмотря на свою подготовку и опыт, МакБрайд поморщился.
— Я все же не готов принять просто так, что это неизбежно, — сказал он, удивляясь, как это он сделал, если сам искренне верил… и сомневался в этом. — С другой стороны, я не собираюсь лгать вам и говорить вам, что я не собираюсь составлять планы на случай, если оно придет. Это моя работа.
— Я понимаю это. — В первый раз, было мерцание чего-то большего, чем боль в этих карих глазах. — На самом деле, это облегчение. Знание где вы и откуда, и почему, я имею в виду.
— Я буду честен с вами, — сказал МакБрайд. — Последнее, что я действительно хочу сделать, это быть рядом на личном уровне с тем, у кого так много боли, как я думаю есть у вас. И я не какой-либо квалифицированный консультант или терапевт. О, я проходил несколько основных психологических курсов, как часть моей подготовки по вопросам безопасности, конечно, но я был бы совершенно неквалифицирован, чтобы попытаться справиться с вашим горем на какой-либо терапевтической основе. Но правда в том, Херландер, что если я собираюсь чувствовать себя уверенно, я должен начать понимать вас, и последствия для безопасности, которые вы представляете, когда вы будете говорить со мной. И это означает, что я должен говорить с вами.
Он сделал паузу и Симоэнс кивнул.
— Я не ожидаю, что вы сможете забыть то, что я отвечаю за безопасность Центра, — продолжил МакБрайд. — И я не собираюсь обещать вам вид конфиденциальности, которую терапевт должен уважать. Я хочу, чтобы вы поняли, что происходит. Но я также хочу, чтобы вы поняли, что моя конечная цель, однако, это попытаться помочь вам остаться вместе. Вы можете не завершить работу, которую мы будем считать завершенной, если вы развалитесь, и это моя работа — получить работу завершенной. Это очень просто. С другой стороны, это также означает, что вы получили по крайней мере одного человека во вселенной — меня — с кем можно поговорить и который сделает все возможное, чтобы помочь вам справиться со всем дерьмом, свалившимся на вас.
Он снова помолчал, глядя в глаза Симоэнса, затем откашлялся.
— Исходя из этого, Херландер, давайте поговорим.
Глава 19
Контр-адмирал Розак поднял взгляд, когда кто-то слегка постучал по дверной раме его кабинета.
"Я думаю, что, возможно, у меня есть нечто интересное, Луис," сказал ему, Иржи Ватанапонгсе. "Найдётся минута?"
"Почти", ответил Розак??с явным чувством облегчения отвлекаясь от бумаг, которые, очевидно, плодились сотнями. Он откинулся на спинку командирского кресла и поманил Ватанапонгсе в офис, позволив дверям закрыться за ним.
"Какой же новый интересный лакомый кусочек мои любимый верный шпион принёс посмотреть мне сегодня?" спросил он после того как коммандер автоматически повиновался приказу.