Он был осторожен, держа их при себе, когда подготавливал свое послание коммандеру Флоренс Джастроу (кто, так уж случилось, сама была одной из наиболее отвратительных людей, которых Ватанапонгсе когда-либо встречал, что, несомненно, объясняло, почему Мэнсон подумал о ней), но также давал ей понять, что он подозревал, что его начальство в секторе Майя делало что-то, чего оно не должно было делать.
К сожалению для лейтенанта Мэнсона, его послание было не только перехвачено, но и по-тихому удалено из очередности. С другой стороны, он обязательно начнет задаваться вопросом о том, что будет в ближайшие несколько недель. На данный момент, он, несомненно, ожидал ответа от Джастроу; зато когда тот не придет…
— Как вы хотите справиться с этим? — спросил сейчас Ватанапонгсе.
— Мы уверены, что оборвали все его попытки выловить рыбку?
— Так же точно, как вы когда-либо можете быть в такой игре. Каковое должен сказать, почти наверняка.
— Теперь это нужно сделать. — Розак на мгновение задумался, потом пожал плечами. — Авария, Иржи. Что-то далекое от нас или, что связано с его должностными обязанностями, как вы можете управиться.
— Он планирует кататься на грави-лыжах в пятницу, — заметил Ватанапонгсе.
— В самом деле? — Розак откинулся на спинку стула, с задумчивым выражением лица, потом кивнул. — Я надеюсь, что он будет осторожен, — сказал он.
Настала очередь Ватанапонгсе фыркнуть, затем он кивнул и направился к выходу из кабинета. Розак смотрел ему вслед, поджав губы в молчаливом раздумье в течение нескольких минут, затем пожал плечами и вернулся к своей бесконечной бумажной волоките.
* * *
— Хочешь еще картошки, Джек?
— Гм? Ах, прости, мама. Что ты сказала?
— Я спросила, хотел бы ты еще немного картошки. — Кристина МакБрайд улыбнулась и покачала головой. — Конечно, твой отец и я рады, что твое тело смогло присоединиться к нам за обедом сегодня вечером, дорогой, но было бы отчасти хорошо, если бы твой мозг смог поддержать его компанию в следующий раз.
Джек фыркнул и поднял обе руки в шутливой капитуляции.
— Сожалею, мама — простите! — Он вытянул руки перед собой, сведя запястья вместе. — Виновен по всем пунктам, офицер. И я не могу даже утверждать, что мои родители не учили меня как следует, когда я рос.
— Я слышала, что у тебя было правильное воспитание, — сказала ему мать, темные глаза сверкали. — Я должна признать, однако, что только секунду или две назад, я нашла бы трудным поверить в этот слух.
— Полегче немного, Крис, — вмешался Томас МакБрайд с собственным смешком. — Обвиняемый признал свою вину и отдался на милость суда. Я думаю, немного снисходительности может быть предписано.
— Ерунда! — постановил Захария со своего конца стола. — Применить дисциплинарные права в полном объеме, мама! Спать, без десерта!
— О, я не могу так поступить с ним, — ответила Кристина. — У нас морковный пирог, глазированный сливочным кремом.
— О, боже. Твой морковный пирог? — Захария покачал головой. — Это представляло бы собой жестокое и замечательное наказание.
— Да, это было бы, — решительно согласился Джек.
— Ну, спасибо, — сказала мать с ямочками улыбки. Затем выражение ее лица стало чуть-чуть сдержанным. — Серьезно, Джек, ты всю ночь напролет был встревожен. Это как-то связано с твоей работой или ты можешь говорить об этом?
Голубые глаза Джека потеплели, когда он взглянул на нее через стол. Кристина МакБрайд была скульптором и художником, чьи световые скульптуры, в частности, задавали высокие цены не только здесь, на Мезе, но и на рынках искусства Солнечной Лиги также. Она никогда в действительности не хотела, чтобы он шел в правоохранительные органы, и гораздо меньше, в Безопасность Согласования. Это была работа, которую, она знала, кто-то должен был делать, но она боялась, что карьерный путь в БС может стоить души ее старшему сыну. Она не стояла на его дороге, особенно, когда все тесты пригодности СДСП подтвердили, насколько хорош он был бы в ней, но ей никогда это не нравилось.
Его отец был более лоялен, хотя у него было больше, чем несколько собственных оговорок. Сам он был старшим администратором в Департаменте Образования, и никогда не делал секрета из того, какими для него были облегчение и радость, когда его и Кристины старший ребенок, Джоанна, решила заняться детским образованием. Их вторая дочь — и их младший ребенок — Арианна оказалась (не удивительно) разделяющей научные способности Захарии.